Психастения

Психастения

О ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ПСИХАСТЕНИЧЕСКИМ (тревожно-сомневающимся) ЛЮДЯМ часть 1

Определенным врожденно-патологическим (психопатическим) характерам, как известно, соответствуют определенные здоровые характеры такой же структуры (рисунка), но без патологической выраженности черт этого характерологического рисунка (их называют еще «акцентуации»). Попытаюсь высветить, по возможности, в каждом случае самое существо каждого характерологического рисунка (радикала), не входя в специальную дифференциальную диагностику между психопатиями, между психопатией и душевной болезнью, между больным и здоровым (акцентуацией). В заголовках этого «характерологического букваря» вслед за названием психопатии помещаю в скобках название соответствующей ей акцентуации.
Психастеническая психопатия, или психастеники (психастеническая акцентуация)
Описаны П. Б. Ганнушкиным (1907,1933), И. П. Павловым (1935). Будучи также реалистами, они, по причине своей природной чувственной бедности, жухлости (в противовес циклоидам и эпилептои-дам), почти постоянно испытывают более или менее выраженное тревожное чувство эмоциональной измененное™ (мягкая деперсонализация), противоположное чувству естественности. С этим связана их всегдашняя тревожная неуверенность в своих чувствах, поступках с обостренным переживанием вины и понятная защитная склонность к подробным, аналитическим размышлениям по поводу того, что к кому и как они чувствуют, как поступают и что думают. Психастенический художник Клод Моне в своем страдании, как известно, застыдился своей профессиональной заинтересованности игрой красок на лице только что умершей жены, которую очень любил.— Эта неуместная заинтересованность как раз и объясняется психастенической неспособностью чувствовать естественно, переживанием своей душевной измененное™ в виде, например, эмоционального онемения, осознанной туманно-мягкой «отодвинутости» от горя в трагической ситуации. При том, что, скажем, не менее тревожный естественный циклоид обычно в подобном случае искренне переживает, плачет, и ему в это время не до анализа красок. Такого рода характерологической неестественностью объясняется и нерешительность, непрактичность психастеника в житейских делах:
чувство не подсказывает ему естественный выход из какого-то положения, а размышления, анализ нередко запутывают. Тревожная психастеническая неуверенность в себе захватывает, прежде всего, две жизненные темы: 1) неуверенность, тягостные сомнения (с ожиданием беды) по поводу своего здоровья (ипохондрические переживания) (ипохондрия — переживания по поводу своих болезней, которых на самом деле нет) и здоровья самых близких людей и 2) неуверенность нравственно-этического порядка — совестливое переживание, также наполненное сомнениями, но уже по поводу своих отношений с людьми, своих, возможно поранивших кого-то поступков. У одного и того же психастеника по временам, по обстоятельствам может главенствовать то одна тема, то другая.
Нравственные психастеники склонны мучиться нравственно-этическими переживаниями и тревогой за близких. Говоря, однако, об отношении охваченного творчеством человека к другим людям, в том числе близким, родным, важно учитывать следующее. Сосредоточенный на своем творчестве, не способный по причине психастенической инертности быстро из него вылезти, переключиться (даже когда в семье несчастье), психастеник нередко все страдания вокруг и даже страдания близких, любимых людей невольно воспринимает, больше или меньше, как материал для своего творчества. Ему трудно отвлечься от своей работы горем близких. Так, живописец, захваченный работой над картиной, как бы не слышит слов жены о том, что ребенок тяжело болен или даже уже умер, и не может прервать свою работу. Страх же собственных возможных болезней, смерти объясняется у творческого психастеника, главным образом, опасениями, что телесная катастрофа помешает ему завершить какое-то свое дело, выполнить свой душевный долг. Или психастеническая ипохондрия объясняется опасениями пребывать в беспомощном состоянии в тягость близким и т.п. Т.е., в конечном счете, и ипохондрические расстройства нередко проникнуты здесь также нравственно-этическими переживаниями, имеющими иногда безнравственную изнанку. Все это характерно и для других творческих психопатов с выраженной психастеноподобностью.
Блеклая чувственность психастеника (пищевая, сексуальная) не туманит ему голову. Практически все его душевные движения проникнуты подробным, аналитическим размышлением. Но это не мешает ему быть чеховски-теплым, заботливым.
Свойственный психастенику конфликт чувства неполноценности (сказывается неуверенностью в себе, робостью, застенчивостью и т.п.) с ранимым самолюбием может звучать в душе у различных психопатов (акцешуантов), но у психастеника (психастенического акцентуанта) этот конфликт разыгрывается на почве отмеченной выше деперсонализаци-онности («животной», подкорковой жухлости), инертно-реалистической, тревожно-аналитической мыслительное™ — ив таком виде является ядерным, составляя самое существо душевного склада.
Как и всякий застенчивый, страдающий от своей робости, стеснительности человек, психастеник, особенно молодой, приспосабливаясь к обстоятельствам, нередко стремится (в основе своей бессознательно) играть для людей свою развязно-нахальную противоположность (сверхкомпенсация). Это может звучать и в творчестве, в письмах, например, молодого психастенического прозаика (как находим это, например, у Чехова).
Телосложение — чаще астено-диспластическое: хрупкая (астеническая) узость тела сочетается с разнообразными телесными диспропорциями вследствие неправильной закладки (диспластика). Психомоторика также неловкая — нет «животной» точности, пластичности движений.
Постоянное инертное кропотливо-нравственное со склонностью к сомнениям и самообвинению копание в себе, понятно, излишне с точки зрения естественно, трезво чувствующего человека. Оно может «задушить» домашних тревожно-мелочным занудством, по-
портить жизнь близким и сослуживцам сверхпринципиальностью, сверхщепетильностью, даже иногда вырождаясь при этом практически в безнравственность. Но работа добросовестного тревожно-нравственного сомнения, пытающегося разобрать, осмыслить то, над чем обычно не задумываются люди здравого смысла, дарит нам и одухотворенно-скрупулезные исследования психастенического Дарвина, и психологическую прозу Чехова и Толстого. Толстой, конечно, эпилептически-мозаичен своим складом, но, несомненно, в этой мозаике выходит вперед богатая психастеноподобная грань. С другой стороны, переживание душевного онемения, неверности своих чувств побуждает психастеников-живописцев к оживляюще-импрессионистическим краскам. Из отечественных знаменитых психастеников (психастенических акцентуантов) отмечу Баратынского, Белинского, Чехова, Павлова, Станиславского.
Э. Кречмер не признавал психастенический характер. Он относил одних психастеников (в нашем понимании) к шизоидам, других (например, Дарвина) — к циклоидам. К шизоидам Э. Кречмер относит и Л. Толстого.
На Западе гораздо меньше психастеников, нежели в России. Если типичный западный интеллигент — шизоид (шизоидный акцентуант) или ананкаст, то типичный российский, чеховский интеллигент — психастеник (психастенический акцентуант) или человек иного характера, но все же с налетом психастеноподобности.
Классические описания психастенической психопатии и попыток лечения психастеников принадлежат отечественным исследователям П. Б. Ганнушкину, С. А. Суханову, И. П. Павлову, С. И. Кон-сторуму. Некоторые обзорно-исторические доказательства этого, моменты отграничения психастенической психопатии от психасте-ноподобных состояний (прежде всего от ананкастической психопатии), иные способы помощи психастеникам дал в других работах (М. Е. Бурно, 1971998). Интересно, что у начинающего психиатра-клинициста, поначалу принимающего за психастеника почти всякого тревожно-мнительного, застенчиво-нерешительного пациента, по мере накопления опыта все более суживается клиническое представление о психастенике, подобно тому, как само учение о психастении исторически развивалось от необъятно широкой «психастении» Жане к психастенической психопатии Ганнушкина.
Упомяну лишь несколько трудных клинических моментов, понимание которых весьма важно для насущного практического врачевания.
Суть психастенического склада — болезненный, нередко малоосознанный пациентом конфликт собственного чувства неполноценности (сказывающегося в застенчивости, робости, нерешительности и других пассивно-оборонительных реакциях) с ранимым самолюбием-честолюбием. Конфликт этот проникнут деперсонализационной чувственной блеклостью, с которой, во всяком случае отчасти, связаны неуверенность, неспособность крепко и трезво, практически чувственно стоять на земле, в том числе и двигательная неловкость. Вместе с этим и в связи с этим психастеник перегружен тревожно-мыслительной работой, в большей своей части непосредственно непродуктивной, хотя и реалистической по складу мысли и чувства. Работа эта заключается в постоянных тревожных сомнениях по поводу собственного благополучия, благополучия своих близких, собственной нравственности, сцепляющихся в тягостный самоанализ с самообвинением и ипохондрическими поисками. Следует добавить, что болезненное самолюбие-честолюбие психастеника, в отличие, например, от истерического, есть компенсаторное стремление утвердить себя не внешне, шумно-истерически, а на основе истинного самоусовершенствования:
даже маленькая незаслуженная слава тягостна ему, и, совестливый,он не способен ею увлечься. Временами в мечтах он даже судит о себе лучше, чем есть на самом деле, но чуть споткнется, как готов пассивно-оборонительно обхватить голову руками и искренне каяться в полной своей несостоятельности и никчемности. Обостренная нравственность, совестливость психастеника выражается не столько в том, что он, подобно, например, некоторым духовно-нравственным шизоидам, органически не способен с детства к дурным поступкам, сколько в том, что, даже совершая эти поступки в немалом количестве (особенно в юности), он длительно «по-нехлюдовски» мучается потом совестью и, главное, не только по поводу действительно безнравственных поступков, но и по поводу обыденной, множеством людей тут же забывающейся собственной мало-тактичности. Здесь можно говорить о болезненной нравственности, так как мука совести не адекватна содеянному. Например, в течение нескольких суток, и особенно по ночам, психастеник морально истязает себя за то, что как-то не уступил в троллейбусе место женщине с сумками. Психастенику свойственно и глубокое нравственное переживание скверных поступков других людей, нередко доходящее до нравственного припадка, подобного припадку чеховского студента в рассказе «Припадок» после посещения публичного дома. Само собой разумеется, что с годами у психастеника как защита вырабатывается стойкая система щепетильно-нравственного поведения, чтобы поменьше страдать самому с собой.
Блеклость чувственности психастеника сказывается уже в том, что он не получает столь яркого чувственного наслаждения от непосредственного соприкосновения с желанным объектом, как чувственные художественные натуры. Наслаждение психастеника сосредоточено главным образом в области его представлений, раздумий и духовных переживаний, а это возможно вдалеке от желанного объекта. Психастеник утоляет сексуальный голод не столько с художнически-чувственным, сколько с духовным переживанием. Его любовный порыв при всей своей силе и остроте (истинная фригидность у женщин такого склада не встречается), если можно так выразиться, «грубо срублен», не изобилует тонкими, сложными мелодиями, сказочными «головокружениями» и переливами, как встречаем это у чувственных художественных натур.Оргазм психастеников окутан духовной мягкостью и сравнительной деперсонализационной ясностью сознания. Приходится отметить это, поскольку многие психастеники, подозрительно изучая себя в интимной близости, считают, что никогда не получали от близости истинного наслаждения, о котором пишут в романах, и расценивают это как серьезную и позорную патологию, вызванную юношеским онанизмом, или как проявление душевной болезни. Психастеник должен знать, что это не столько недостаток, сколько особенность человека психастенического склада, как, впрочем,и его склонность глубоко вникать в свое дело, плодотворно-творчески сомневаться в том, в чем не сомневаются другие, механически запоминая и принимая на веру.
Центральный психопатологической феномен психастенической психопатии — болезненное сомнение, а не навязчивость. Болезненное сомнение отличается от навязчивости, и, в частности, от навязчивого сомнения прежде всего тем, что при болезненном сомнении, с точки зрения сомневающегося пациента, в содержании этого сомнения нет логической неверности, неразумности. Каким-то словом он, возможно, действительно обидел близкого ему человека; уплотнение, которое он обнаружил под языком, действительно, с его точки зрения, может быть раковым. Обычно он сам понимает малую вероятность своих сомнений, но, загруженный ими, мучается неопределенностью с вероятностью плохого, пока его трезво не разуверят в этом. Навязчивое же сомнение возникает обычно на иной характерологической почве, прежде всего ананкастической, и здесь пациент внутри первого же сомнения, как правило, убежден, что сомневается зря, просит подтвердить это, не требуя объяснений, не нуждаясь в доказательствах. Потому и по содержанию своему болезненные сомнения не бывают заведомо нелепыми, как многие ананкастические. Психастеник, в отличие от ананкаста, никогда не пойдет к врачу с тревожным вопросом о бешенстве, если незнакомая собака просто коснулась шерстью его брюк, пробежав мимо. Ананкаст же часто будет продолжать мучиться навязчивым сомнением, что бугорок, нащупанный во рту языком, есть сифилитический элемент, хотя ему квалифицированно разъяснили, что это слизистая или сальная железка. Если же после слов врача навязчивость ананкаста исчезает, то также не от логически-информативного разъяснения, а, возможно, от какого-то механически-суггестивного толчка. Корни бесчисленных болезненных сомнений психастеника лежат в конституционально-изначальной психастенической тревоге (тревожной готовности) — тревоге за собственное благополучие, благополучие близких и, может быть, за свое дело, если психастеник ему предан.
Психастеник с ипохондрической направленностью, затмевающей прочие сложности его бытия (трудности межличностных отношений, мучительные раздумья о смысле жизни и т.д.), постоянно, каждодневно боится смерти. Болезненная тревожность его как бы «пропитывается» «второсигнальностью», мыслью, анализом, и в результате возникает масса болезненных сомнений в немногих указанных направлениях, тогда как у тревожно-мнительного астеника обнаруживается лишь болезненная тревожная мнительность, как правило, нестойкая, поддающаяся суггестии, так как отсутствует аналитический каркас. В мнительности больше эмоций, чем мысли. Итак, психастеника нередко не оставляет мысль, подобная той,что ведь случается, что человек живет, радуется траве и солнцу, еще не зная, что в нем уже «растет рак». Подогреваемый этой тревогой, ипохондрический психастеник неустанно ищет с утра до вечера, что в нем не так, что может погубить его. Тревожно следит за своими отправлениями, осматривает, где что в теле неудобно или несимметрично, фиксирует тревожное внимание даже на крошке, прилипшей в горле. Пугается при замечаниях типа: «Ты вроде хрипишь?» Сразу при этом подозревает у себя рак горла, голосовых связок и тянется смотреть свое горло в зеркале. У психастеника с большим трудом возникает вера в то, что все будет хорошо, вообще плохо вытесняется все неугодное и неудобное личности, то есть плохо работает психологическая защита художественно-истерической структуры, и психастеник защитно тянется к информационно-разъяснительной помощи врача. Он в этом смысле противоположен человеку, которому не верится, что он может серьезно заболеть. Изматывает, мучает родных и близких просьбами посмотреть ему в рот, пощупать родинку, не затвердела ли, не увеличилась ли, и т.д. Всякое найденное им у себя «опасное отклонение» повергает его в страх с бурной, подчас вегетативной реакцией: вот оно, вот то страшное, чего он так боялся. Он вообще не может примириться с тем, что когда-нибудь, в далеком будущем умрет, как и все, не может спокойно жить сегодняшним днем. Со смертью знакомого или близкого ипохондрическая тревога обостряется, и психастеник раздражает близких постоянными, нескончаемыми разговорами о возможной своей смерти и прощальными завещаниями. Соматическая ослабленность, недосыпание, колебания атмосферного давления усугубляют тревожность-ипохондричность, увеличивают число «находок», но и в таком случае трезвое, основательное разуверение всегда помогает, разрушает данное болезненное сомнение. Следует отметить, что даже без врачебного разуверения психастеник успокаивается, отмечая со временем, что его родимое пятно не превратилось в меланому. Это еще раз подтверждает особую, в отличие от навязчивости, психопатологическую структуру болезненного сомнения: болезненность заключается здесь в почти постоянном тревожном ожидании беды, громадном преувеличении вероятности заболевания. Нервно-артритическая конституция (обычная у психастеников) с непременной вегетативной неустойчивостью дает возможность почти постоянно испытывать, особенно при нацеленном внимании, сенсорные и вегетативные «спотыкания» (аэрофагия с отрыжкой, глоссальгия, миальгия, парестезии и т.д.), что, несомненно, является богатой почвой для произрастания болезненных сомнений.
Психастеник, понятно, больше боится той болезни, которая больше грозит смертью. При ананкастической же ипохондрии навязчивые опасения и страхи, как правило, не имеют под собой истинного страха смерти, и потому ананкаст, как правило, не склонный к болезненным сомнениям, способен навязчиво бояться сифилиса (страх страха сифилиса) и в то же время быть сравнительно спокойным, узнав, что у него подозревают- злокачественную опухоль.
Итак, болезненное сомнение питается тревожностью, но в отличие от навязчивости и болезненной тревожной мнительности аналитично в своем ядре, проникнуто логическим поиском, что и дает блестящую возможность терапии разъяснением. Нередко психастенические сомнения-размышления философского и нравственного порядка, не содержащие острых тревог, направленные на поиски смысла жизни и собственного места в жизни, вроде тех, которым предается толстовский Пьер Безухов, отнюдь не тягостны для пациента и не являются, в сущности, болезненными. Психастеник нередко не без удовольствия погружается в них в поисках определенности знания о мире, смягчающей его тревожность.
Вообще можно сказать, что в большинстве случаев, чем интеллектуальнее, зрелее, старше психастеник, тем слабее в нем переживание своей застенчивости, вообще неполноценности, поскольку он обычно постепенно добивается немалого в жизни. Все это, однако, отнюдь не избавляет его от ипохондрических страданий и трудностей в межличностных отношениях с чуждыми ему натурами, трудностей, связанных прежде всего с его подчас непомерной обидчивостью, подозрительностью, в основе которых также лежит болезненное сомнение со всеми его свойствами, но уже не ипохондрического, а этически-межличностного содержания.
Есть несколько ведущих значимых комплексов переживаний психастеника, лежащих в основе многих его межличностных конфликтов и, следовательно, декомпенсаций. Психастеник настолько не хочет быть кому-то в тягость, что при соответствующих обстоятельствах, например, решительно и сразу расстается и с женой, и с работой. Ему нередко невыносимо трудно жить одному, одиночество гнетет его до такой степени, что он готов, например, вдруг жениться на ком угодно, чтобы не оставаться одиноким в ближайшие вечера. С деликатностью, осторожностью психастеника и даже излишней его щепетильностью нередко сосуществует (видимо, как компенсаторный момент) излишняя аффективная, раздражительная категоричность, противоположная сангвинической живой гибкости, позволяющей даже в трудных конфликтных ситуациях в отношениях с неприятными людьми сохранять достаточную мягкость.
Важная особенность психастенической эмоциональности состоит в том, что психастеник способен искренне и глубоко переживать засебя, за своих близких, за свое дело, за любого человека, с которым есть духовное созвучие, за несчастных, в частности за животных, на месте которых способен себя представить, но по отношению же ко всему прочему, при всей своей глубокой щепетильности и нравственности, психастеник может ощущать эмоциональную «прохладность», которая сказывается, например, в неспособности искренне пожелать помочь даже симпатичному ему человеку, попавшему в беду, или в неспособности глубоко и долго переживать смерть близкого человека, с которым, однако, не было духовного родства. Таким образом, внутренняя отзывчивость психастеника весьма избирательна.
Эмоциональная притупленность, деперсонализационные «прохладность», душевное онемение психастеника в стрессовой ситуации, как и неспособность испытывать естественное, искреннее чувство, соответствующее обстоятельствам (феномен, описанный еще Жане),— все это есть моменты индивидуальной психастенической психологической защиты (Рожнов В. Е. и Бурно М. Е., 1976). Психастеник, остро страдающий в пределах своих значимых переживаний, «разрушился» бы, если бы страдал так и за пределами значимых переживаний, по всем поводам.
Отсутствие у психастеника способности непосредственно переживать и выражать свои чувства, такой живой и яркой, например, у сангвинических и циклоидных натур, может создать впечатление сухости в отношении к людям, тогда как на самом деле это не истинная сухость, а защитная притупленность со стыдливым пониманием и переживанием этой притупленности или способность иногда сдерживать некоторые свои эмоции. При внимательном общении с психастеником обнаруживаются духовная гибкость, теплое, мягкое обаяние, излучаемое сквозь эту сухость и даже внешнюю суровость.
Свойственны психастенику, особенно в юности, и истинные элементарные навязчивости (навязчивое движение шеей, будто воротник жмет, навязчивое подергивание плечами, желание считать предметы, навязчивое выдергивание волос, выдавливание прыщиков, неодолимое желание сковырнуть всякую корку и другую неровность на коже и т.д.) Навязчивости не отличаются здесь стойкостью, в отличие от подобных навязчивостей, возникших на характерологически-астенической и шизоидной почве.
Психотерапия психастеников с жалобами на характерологические трудности, болезненность общения с людьми
Главный принцип лечения таких пациентов заключается в известной формуле: «Познай самого себя». Жизнь убеждает в том, что у врача-психиатра истинно психастенического склада характерологически-поведенческих (неипохондрических!) трудностей во много раз меньше, чем у него же до того, как он стал психиатром. Объясняется это тем, что, во-первых, мучительная для психастеника неопределенность, усиливающая тревожность, ослабевает от более определенного знания собственных душевных механизмов. Когда психастеник может предвидеть характер своих переживаний и поступков в определенных ситуациях, ему уже легче.
«Эмоция возникает в ситуации неопределенного прогноза как подотовка организма к разнообразным действиям, которые могут понадобиться» (Фейгенберг И. М., 1972). Во-вторых, психастеник, изучивший психастенический склад с его нередко отличительно-высокими мыслительными, нравственными свойствами и сравнительно! слабой «инструментально-багажной» частью ума (память, объем знаий, сообразительность и т.д.), познавший, что инертность и за стенчивость не такой уж дефект, сомнение — не глупость, а отсутствие восторженности — не тупость души, изучивший гениальны^ проявления психастенической личности (Дарвин, Чехов, Павлов),, чувствует себя гораздо увереннее, способен по-настоящему уважать свой характер, опираясь на научные факты. В-третьих, психиатр-психастеник знает не только собственную личностную структуру, но и другие характерологические варианты. Он может предвидеть не только собственные переживания и поступки, но также переживания I поступки других людей, с которыми имеет дело, способен принимал их такими, какие они есть, без попыток радикальной личностной реконструкции, не требуя от людей иного душевного склада того, что требует от себя. Он понимает, что «плохих» людей намного меньше, чем считал раньше, что разные характеры дополняют друг друга. В то же время он отчетливее усматривает в досаждающих ем^ людях поверхностность, жадность, циничную беспринципиальностй и т.п.— и нет уже того переживания, которое было бы, если бы он их высоко ценил. Ф. В. Бассин, В. Е. Рожнов, М. А. Рожнова (19741 замечают в этом смысле, что «ощущение униженности исчезает, еош «обесценивается» личность обидчика».
А. И. Ющенко (1937) писал: «Необходимо широкое знакомстве с учением о психоневрозах в массах. Приведу один поучительный факт. За последние 3 года больше тысячи больных-невротиков прошли через клинику неврозов и психоневрозов Украинской психоневрологической академии. Из тысячи прошедших больных были люди всякой нации, всякого пола, возраста, социального положения Меньше всего было врачей и ни одного психоневролога».
Таким образом, сделаться психиатром-психотерапевтом было бьг идеалом психотерапии для психастеника с характерологически-поведенческими трудностями. Разумеется, было бы смешно и нелепое советовать всем молодым психастеникам избирать своей профессией психиатрию. Однако отмеченный факт свидетельствует о том, что основным в рациональной психотерапевтической работе с психастеником должно быть стремление помочь ему разобраться, насколько это возможно, в собственном личностном складе и в типологии личностей вообще. Психастеники, в силу своей личностной структуры, настолько увлекаются этими лечебными занятиями (лекции врачей, групповые беседы, чтение научной и художественной литературы с обсуждением один на один с врачом или в группе, например, работ Ганнушкина, Павлова или переживаний и поведения психастенических героев Толстого и Чехова), они настолько тонко и живо воспринимают психастенические моменты, например, в автобиографии Дарвина и воспоминаниях о нем, что иное отношение к этому делу, думается, должно дифференциально-диагностически настораживать. В основном это, конечно, долгая амбулаторная работа, снимающая с психастеника тягостные для него душевные грузы, преобразующая его отношение к себе и людям, освобождающая его подчас высокие творческие возможности, а значит, приносящая врачу радостное удовлетворение. Работа эта требует, однако, вдохновения, творчества. Потому не даю здесь подробных рецептов, отмечу лишь, что основы некоторых наших психологически-просветительных лекций для пациентов и широкой аудитории приведены в брошюре «Психопатии» (1976).
Такого рода психотерапевтическая работа в конце концов совершает перестройку душевной жизни психастеника в том смысле, что он начинает жить радостно, творчески выражая свою душевную особенность в делах своей жизни. Всякий человек получает и удовольствие и облегчение в творческом самовыражении, но если, например, ювенильно-сангвиническая «врожденная хозяюшка» самовыражается с радостной легкостью на кухне, то психастеник, сообразно своему духовно-мыслительному складу, бессознательно тянется прежде всего к сугубо духовному, интеллектуальному самовыражению, творчеству, и без этого пребывает нередко в декомпенсации, мучается душевной несобранностью, раздерганностыо и суетой. Психастеника трудно научить уважать в себе психастеническое, когда в силу сложившихся обстоятельств он не имеет возможности творчески выражать себя, свои особенности в любимом деле и вследствие этого не может убедиться в силе и общественной полезности некоторых своих свойств. Так, женщина психастенического склада, вынужденная заниматься домашним хозяйством, раздражается и испытывает горькое разочарование от «кухонной помойки», «постоянной стирки, глажки». На что ей творческие сомнения и нравственные искания, когда чашки валятся из моторно-неловких рук?Психотерапия психастенической ипохондрии

В чем преимущества психастенического характера?

Вот самая интересная статья, которую я нашел в интернете.
«Акварельный характер»
В телефонной трубке робко-извиняющиеся интонации: «Алло, простите, пожалуйста, Евгения Петровна, вы можете сейчас говорить? Может быть, я вас от чего-то отрываю? Может быть, мне перезвонить позднее?» И целых 10 минут я объясняю человеку, что я могу хочу и готова с ним разговаривать. Потому что этот человек — психастеник, то есть тревожно-сомневающийся. Это не болезнь. Это характер. Человек таким родился. А воспитание и обстоятельства в той или иной мере усугубили его неуверенность в себе, ранимое самолюбие, нерешительность, стремление думать о себе хуже, чем есть… Признаюсь, в ранней юности психастеники меня ужасно раздражали. «Ты же умная, — орала я подружке, — чего ты проблему из пальца высасываешь!» И действительно, тревожится психастеник по поводу и без повода, часто из-за чепухи. А эти изматывающие разговоры с самим собой по ночам: «Так я сказал или не так… Мог ли обидеться А.Д.? Что подумала Н.И.?» И еще эта вечная боязнь чего-то плохого, что может случиться через минуту или в далеком будущем. В общем, жизнь психастеника — это минное поле! При таком мироощущении понятно, почему психастеник быстро истощается. Уважаемые читатели! Если среди ваших близких есть психастеник, дайте ему время от времени побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Он не плохой, он не больной, просто такова его конституция! Ах, эти гадкие тревожные сомнения! Они пронизывают все сферы жизни психастеника… Трудности в общении с людьми исходят из опасения произвести плохое впечатление. И когда психастеник попадает в компанию малознакомых людей, даже если разговор интересный и ему есть что сказать, он молчит — боится сказать глупость. А возвращаясь домой, испытывает мучительное чувство стыда, вспоминая, как промолчал или как не то и не вовремя сказал… Психастенику трудно выступать публично, даже если он отлично владеет материалом. Он запинается, уходит в ненужные детали, пугается… Жаль, что преподаватели в школах в институтах не разбираются в типологии. А вот в своей профессиональной деятельности психастеник может быть весьма успешным. Нет, много он не заработает, для этого ему не хватает ловкости и жадности. Зато в работе, которую он любит и знает, он становится специалистом экстра-класса. Причем именно неуверенность в себе толкает его на постоянное самосовершенствование. Для работодателя психастеник — это подарок. Ответственные, скрупулезные, педантичные, к тому же в силу характера они не могут сказать «нет». Поэтому на них можно «ездить». Бедные, они будут тихо обливаться слезами, но терпеть до последнего. Даже когда терпение кончится, скандал не устроят, дверью не хлопнут, уйдут тихо. Столь терпимы психастеники не от святости, а от заниженной самооценки. И как же они сами мучаются от этого! Психастеник — хорошая рабочая лошадка, но не стоит делать его начальником. От гипертрофированной ответственности у психастеника возрастает тревога, а с ней и контроль — он начинает всех перепроверять. В связи с этим у него резко портится характер, появляется раздражительность, он начинает болеть на нервной почве. Ах, если бы убрать с этого поля мины… Мы бы увидели, какими скрытыми достоинствами обладает психастеник. Например, замечательное умение принимать человека таким, какой он есть, а еще чуткость, надежность… Впрочем, этими драгоценными россыпями души в основном пользуются друзья и сослуживцы. А вот с близкими часто возникают проблемы. Удивительно, как психастеник может хорошо видеть и адекватно оценивать чужую жизненную ситуацию, умно и тонко прокомментировать ее, дать хороший совет. Но как слепы они бывают в собственной семье! Именно семье, которая для них является основным объектом внимания и… тревоги. Психастеничные родители, чтобы снять собственную тревогу, ребенка не переставая опекают и контролируют: за детей решают, с кем дружить, кем быть, как жить. В результате вырастают неприспособленные Маугли. Про таких родителей обычно говорят: «Задушили любовью, как подушками». Психастеничные жены или мужья очень терпимы. А если с помощью чувства вины умело манипулировать ими, они будут терпеть от своих родственников все что угодно: унижения, скандалы, пьянство… У разных психастеников разный уровень и количество тревожных сомнений. Чем ближе к психопатии, тем их больше. И если они душат так, что мешают жить и работать, значит, пора искать частного психиатра-психотерапевта. И поверьте, тревожные сомнения — это не фатально. Характер корректируется, мало того, из него можно сделать «конфетку». У нас на группах артсинтезтерапии психастеников много и работают они здорово! Потому что тревоги надоели до тошноты. Уже к концу первого года, разобравшись в особенностях своего характера, психастеник начинает относиться к ним с юмором. Постепенно самооценка вырастает до… адекватной. Пробуждается даже здоровый авантюризм: «Я этого не умею, но я могу попробовать! А не получится — это не конец света». На группе можно наблюдать и как психастеник среди «своих» людей, которым он доверяет, может быть и раскованным, и ослепительно остроумным. Не стоит по одной детали (например, повышенная тревожность) ставить «диагноз» себе или другим. Перечисленные в этой статье «симптомы» должны совпадать по большинству пунктов. А тревожимся мы все, и сомнения, слава богу, бывают у всех. Человек без всяких сомнений — это уж точно НЕ норма. Чтобы понять мироощущение психастеника, послушайте музыку Шумана, Шопена, Чайковского, почитайте личные письма и дневники Тургенева, Чехова, Павлова, Дарвина. Герои фильмов: «Покровские ворота» (Хоботов и его невеста), главный герой «Осеннего марафона», да тот же Шурик из «Кавказской пленницы»…

© Наша Психология

Психастенический тип личности

Психастенический тип личности относится к одному из видов акцентуаций характера А.Е. Личко. В детстве такие дети часто пугливые, неуверенные в себе. Склонны к самоанализу. Любят все рационализировать.

Акцентуации характера – это обострившиеся черты характера, образующие единую некую систему личностных особенностей. Человек часто проявляет их уже в детстве, но особенно эти черты проступают обычно в подростковом возрасте. Иногда с возрастом акцентуация «сглаживается», становится неявно выраженной. Исчезает ли она? Трудный вопрос. Но то, что в детстве или пубертате было критически важным для человека, с возрастом может утратить значимость и силу воздействия на личность. Порой одна акцентуация трансформируется в другую.

За годы развития психологии и психиатрии как науки было множество классификаций личностей. Одной из известных является классификация, предложенная российским ученым – А. Е. Личко. В частности, психастеническая личность рассматривается им как тип личности, предрасположенный к развитию неврозов, а именно обсессивно-фобических.

В современной классификации к психастении, как к расстройству личности приближены два вида: ананкастное и тревожное расстройство личности. На самом деле, все будет зависеть от специалиста, занимающегося конкретным случаем психастении. Как диагноз, в современном классификаторе она отсутствует. То, что называли раньше психопатией, а сейчас расстройством личности, остается с человеком на всю жизнь. Некоторые специалисты к психастении относят невроз (F 48.8) в рамках существующей систематизации.

Характеристика психастенического типа личности (по А.Е. Личко)

Среди всех акцентуаций психастения в подростковом возрасте обычно не проявляется ярко. Зато примерно от 20 до 40 лет такие люди легко различимы. Так как психастеники склонны к проявлениям повышенной ответственности, то обучение в школе, в средних и старших классах помогает сглаживать их характерологические особенности. Но младшие классы становятся периодом частых стрессов. В первом классе жизненный устрой резко меняется, на ребенка накладывается тяжелая ответственность, с которой он не всегда может сразу успешно справиться, но стараться он будет изо всех сил. В некоторых источниках эмотивный психотип сравнивают с психастениками, но сам А.Е. Личко проводил параллель психастеника с педантичным типом акцентуации.

Именно в этот период психастенические черты проявляются ярко у детей – они тревожны, переживают из-за невыученных уроков, мнительны. Постепенно входят в ритм, усердно выполняются домашние задания, успешно осваивают учебные программы, показывая хорошие результаты. Школьный период улучшает их уровень социальной адаптации. Режим обучения их устраивает, важных решений принимать не приходится. Все уже распределено за них. Хорошо учишься – получаешь положительные оценки. Главное, следовать правилам.

Мнительность и неуверенность в себе – основные признаки

В период экзаменов, на первый план выступают явления декомпенсации. У личности, не справившейся с возникшими трудностями, выявляются нарушения – у психастеников в этот период проявляются фобии или навязчивости. В период стрессовых ситуаций им крайне необходима поддержка близких. Особенно, родителей или иных значимых взрослых.

Их тревожная мнительность достигает высоких значений. Они часто боятся неизвестно чего. Их страшит будущее. Но реализациях их представлений о чем-то страшном маловероятна. Они не боятся чего-то реально им угрожающего, их страхи надуманы. Но они способны «застревать» на этих страхах, которые трансформируются в фобии. Именно такие личности сильно переживают за мать или отца, которые не пришли вовремя с работы, поэтому они не отходят от окна, ожидая их прихода или звонят им через каждые 5 минут. Их страхи чаще всего ничем не обоснованы. Они боятся, что с близкими или с ними случится что-то страшное. Что именно? На этот вопрос психастеники не способны вразумительно ответить. То они боятся автокатастроф, потому что посмотрели новостной блок и статистику ДТП, то вдруг начинают всерьез опасаться за здоровье своей матери, хотя ничто к этому не предрасполагает.

Страхи – мнимые и действительные как постоянный источник внутреннего напряжения

Из-за постоянных или частых страхов за свое будущее и будущее близких, они придумывают ритуальные действия, которые помогают им справиться со страхами и возникающим напряжением. Такие люди склонны к странным, только им понятным ритуалам. Чтобы успешно сдать экзамен, например, они придумают себе особый маршрут до учебного заведения или условие – не наступать на камни, например. Или дотронуться три раза до выключателя в ванной, например. Их ритуалы выглядят странно в глазах окружающих. Они это знают, поэтому усиленно это скрывают. Но отказаться от этих действий не могут.

Например, в монографии А.Е. Личко был описан один подросток, боящийся заразиться венерического заболеваниями. Он узнал об их распространении по телевидению, в связи с этим стал бесконечное количество раз мыть руки с мылом, стремясь избавиться даже от малейшей вероятности заболевания. Эти действия потом приобрели характер настоящей патологии навязчивости. Попав в клинику, он стремился скрыть свои особенности от окружающих, но не делать их не мог, поэтому несколько раз на дню дотрагивался до крана с водой или мыла.

Отличная учеба как способ справиться с напряжением

Они часто отлично учатся, интеллект выше среднего. Даже увлечения склонны выбирать интеллектуально-эстетические. Например, если собирают марки, то делают это с целью изучения чего-то – географии, животных, растений и т.д., в зависимости от тематики. Страсть именно к собирательству у них при этом отсутствует.

Подростки и дети, у которых психастенический тип личности, со сверстниками общаются нормально, но им трудно заводить близких друзей. У них часто наблюдаются навязчивые страхи. Перед принятием любого решения, даже незначительного, долго сомневаются. Но бывают удивительно нетерпеливыми, если уже приняли решение, стремятся как можно быстрее осуществить желаемое. Обнаруживается некоторая противоречивость – при принятии важных решений, где нужно как следует подумать, наоборот, проявляют поспешность. А чтобы решить, какой фильм посмотреть или какое платье выбрать к празднику будут долго сомневаться.

Ответственность и педантизм – так им проще жить

Раньше, именно такие подростки ухаживали за младшими детьми в семье. Родителям было очень легко поручить им это. Впоследствии, когда в семьях стало рождаться уже меньше детей, да и особенности воспитания поменялись, такие дети стали объектом завышенных ожиданий родителей. Психастеники, чтобы не потерять любовь и расположение близких изо всех сил стараются «не ударить в грязь лицом», хотят соответствовать самым высоким ожиданиям родителей, чаще всего в учебе. Любят заниматься «самокопанием», рассуждать о глобальных проблемах человечества.

Вообще часто в неудачах обвиняют именно себя, а не других. Они вяло радуются даже своим успехам. Справедливо относятся к другим, не склонны к агрессии и обвинительству. Не будут с «пеной у рта» доказывать свою правоту, даже если это очевидно. Плохо переносят ситуации соперничества. Не стремятся к лидерству. Но сами хотят быть «правильными» во всем. Любят заведенный порядок, плохо переносят перемены. Склонны к педантизму, но только лишь потому, что им трудно привыкать к новому. Им легче поддерживать порядок, чем по новой все обустраивать.

Если говорить о спорте, то здесь уже сложнее. Подростки с психастенической акцентуацией чаще всего неловки в движениях, у них слабые руки, но зато сильные ноги, они успешны в беге, прыжках. В занятиях, требующих отличного развития мелкой моторики, они не показывают высоких результатов. Они не склонны к деликвентному поведению, у них редко бывает алкоголизация или наркотизация. Они не проявляются также и суицидальных намерений.

Психастеническая акцентуация характера является крайним вариантом нормы. Но существует также психопатия или расстройство личности по психастеническом типу. Здесь уже говорится о более глубоком изменении личности. Мешающем нормальной адаптации личности к окружающему миру.

Психастеническая психопатия или ананкастное расстройство личности

Когда психастенический или ананкастный тип характера приобретает патологические черты, то имеется ввиду уже расстройство личности, окончательно излечить его сложно, код по МКБ 10 F 60.5. В центре расстройства – мнительность и постоянный страх за себя, свою безопасность, постоянная неуверенность в себе. Ананкасты малообщительны, но не из-за нежелания общаться, а из-за своей природной стеснительности. Им трудно первыми вступать в разговор. Они постоянно о чем-то тревожатся.

Все их переживания направлены внутрь себя, они больше интроверты. Берясь за дело, они заранее настроены на неудачу, хотя в силу высокого интеллекта и повышенного чувства ответственности как раз они выполняют поручения тщательно, а результат работы обычно выше среднего.

Их страхи становятся настоящими фобиями, их мнительность сильно мешает им нормально жить, они тревожатся из-за любой мелочи. Трудно решаются на что-то.

Это расстройство личности разными авторами называлось также по-разному – Э.Кречмер характеризовал таких людей сенситивными, П. Ганнушкин психастеническими, К. Шнейдер ананкастными.

Это щепетильные и ужасающе педантичные люди. Они абсолютно все делают правильно и ни на йоту не отступают от своего стиля поведения и своих правил. У них все размерено, у каждой вещи свое место. Педантизм сильно утрирован. Это они следуют каждой предложенной инструкции. Кажутся при этом эмоционально закрытыми. Они не проявляют открыто чувств. Их стремление к чистоте и порядку носит болезненный характер. Ананкастический тип личности – классический пример домашних тиранов в стремлении командовать и делать все только по им нужному укладу.

Они не любят неожиданностей ни в чем, да собственно и не умеют адаптироваться к ним должным образом, трудно привыкают к новому и усиленно сопротивляются изменениям. Именно у них нередко развивается обсессивно-компульсивное расстройство, которое уже невозможно вылечить окончательно, так как у него хронический характер. Часто диагностируются навязчивые состояния. На фоне повышенной тревожности у них нередко развивается бессонница. Внезапные изменения приводят их в состояние паники.

Психастеническая психопатия или тревожное (уклоняющееся) расстройство личности

Наблюдаем личность, глубоко неуверенную в себе. Это тихие и впечатлительные люди. Внушают доверие и производят впечатление милых и застенчивых. Они не агрессивны, редко спорят, не склонны отстаивать свою точку зрения, даже если заведомо правы. В детстве у них нередки страхи темноты, одиночества, высоты. Они избегают контактов с людьми в силу робости и боязни насмешки. В литературе типичным психастеником является Пьер Безухов.

Они стремятся все делать правильно, потому что постоянно чего-то боятся. Их педантизм дает им иллюзию защиты от плохого в будущем. Они патологически совестливы, постоянно сверяя свое поведение со всеми мыслимыми и немыслимыми правилами. Но в состоянии опасности они проявляют истинное бесстрашие, диктуемое глубоким отчаянием и безысходностью. Такие люди всегда доброжелательны, умеют сопереживать и искренне сочувствовать. В этом они напоминают эмотивный психотип личности. Они с трудом способны брать на себя ответственность за какие-либо решения. Если у них обнаруживается малейшая проблема в здоровье, то делают из этого сразу огромную проблему. Они действительно трудолюбивы, нацелены на результат. Но постоянно недовольны собой. Часты вегетативные проявления в виде учащенного сердцебиения, покраснение лица и т.д. Наблюдается дереализация, когда человек не понимает, что реально, а что вымысел.

Диагностика, лечение и прогнозы

Психастению диагностируют при помощи беседы, наблюдения и тестирования. Хотя результаты тестирования нельзя считать основополагающими для дифференциации акцентуации или психопатии. Диагностика трудна и многоэтапна. Она включает консультации психиатра, психолога, экспериментально-психологические методы, возможно привлечение других специалистов – терапевта, невролога. Среди тестов используют личностные опросники MMPI, Shmishek, Айзенка и проч.

В целом прогнозы довольно благоприятные. Как лечить? При помощи психотерапии в основном, медикаменты играют подчиненную роль, хотя иногда жизненно необходимы. Такие люди готовы сотрудничать с терапевтом, хотя иногда проявляют упрямство, злословят в адрес психотерапевта. Основной задачей становится установление контакта. Если проводится терапия с подростком, то лучше сначала получить основные сведения от матери, она обычно может больше сообщить об особенностях характера подростка. С родителями лучше беседовать порознь. От родителей получают сведения также об особенностях воспитания, об уровне развития ребенка, его способностях, увлечениях, манере общения. О его друзьях, особенностях протекания раннего детства и т.д.

При терапии в первую очередь пациенты избавляются от стремления все делать правильно, вместе с этим уходит напряжение. Неуверенность в себе порождается низкой самооценкой, с этим также необходимо работать. Терапия будет эффективной только при отсутствии внутреннего сопротивления пациента. Когда есть готовность к изменению себя.

Психастенический тип

Коротко

Психастенический тип определяет склонность к самоанализу и рефлексии. Психастеники часто колеблются при принятии решений и не переносят высоких требований и груза ответственности за себя и других. Такие субъекты демонстрируют аккуратность и рассудительность, характерной чертой для них является самокритичность и надёжность. У них обычно ровное настроение без резких перемен. В сексе они зачастую опасаются совершить ошибку, но в целом их половая жизнь проходит без особенностей.

Подробное описание по А.Е. Личко

Фрагмент из книги «Психопатии и акцентуации характера у подростка»

​Этот тип, так же как астеноневротический, относится к области тесного соприкосновения психопатий и неврозов. Психастеническая личность особенно расположена к развитию того варианта невроза навязчивых состояний, который у подростков обозначен как обсессивно-фобический . Вслед за тем, как P. Janet (1903) описал психастению, большинство наиболее известных ее исследователей стали рассматривать ее не как невроз, а как аномалию характера.

Психастенические проявления в детстве незначительны и ограничиваются робостью, пугливостью, моторной неловкостью, склонностью к рассуждательству и ранними «интеллектуальными интересами». Иногда уже в детском возрасте обнаруживаются навязчивости, особенно фобии — боязнь незнакомых людей и новых предметов, темноты, боязнь остаться за запертой дверью и т. д. Реже можно наблюдать навязчивые действия, невротические тики.

Критическим периодом, когда психастенический характер развертывается почти во всей полноте, являются первые классы школы. В эти годы безмятежное детство сменяется первыми заботами — первыми требованиями к чувству ответственности. Подобные требования представляют один из самых чувствительных ударов для психастенического характера. В минувшее время, возможно, важнейшим фактором, способствующим становлению психастении, было воспитание в условиях «повышенной ответственности», когда в силу трудных условий жизни родители возлагали недетские заботы по надзору и уходу за малышами или беспомощными членами семьи, когда в тяжелых материальных и бытовых условиях подростку и даже еще ребенку приходилось оказываться в положении старшего среди братьев и сестер .

В нашу эпоху материального благополучия пришлось столкнуться с иной формой воспитания в условиях «повышенной ответственности». Родители лелеют слишком большие надежды на успехи своего чада, требуя только отличной учебы или заметных достижений в какой-либо престижной для них области — в занятиях музыкой или языками, или отдавая дань какой-либо очередной моде вроде фигурного катании на коньках. Склонный к психастении ребенок не остается безучастным к родительским надеждам, чутко воспринимает эти высокие экспектации и страшится их не оправдать, дабы не потерять всей полноты родительского внимания и любви.

По сравнению с другими типами психопатий в пубертатном периоде резких обострений психастении обычно не бывает. Однообразно регламентированная школьная жизнь, отсутствие необходимости самостоятельно принимать важные решения, ставшие уже привычными и легко выполнимыми нагрузки на чувство ответственности (выучить уроки, выполнить данные поручения и т. п.) благоприятствуют удовлетворительной адаптации даже при выраженных психастенических чертах. Декомпенсации могут выступать опять же в моменты особенно высоких требований к чувству ответственности, например во время экзаменов. Известно, что наибольшего расцвета психастения достигает в возрасте 20—40 лет, с началом инволюции ее проявления опять слабеют.

Главными чертами психастенического типа характера в подростковом возрасте являются нерешительность и склонность к рассуждательству, тревожная мнительность и любовь к самоанализу и, наконец, легкость возникновения обсессий — навязчивых страхов, опасений, действий, ритуалов, мыслей, представлений.

Тревожная мнительность психастенического подростка отличается от сходной черты астеноневротического и сенситивного типов. Если астеноневротическому типу присущим бывает опасение за свое здоровье (ипохондрическая направленность мнительности и тревоги), а сенситивному типу свойственно беспокойство по поводу отношения окружающих, возможных насмешек, пересудов, неблагоприятного мнения о себе (релятивная направленность мнительности и тревоги), то страхи и опасения психастеника целиком адресуются к возможному, хотя и маловероятному в его будущем (футуристическая направленность мнительности и тревоги): как бы чего не случилось ужасного и непоправимого, как бы не произошло какого-либо непредвиденного несчастья с ними самими, а еще страшнее — с теми близкими, к которым они обнаруживают страстную, порою патологическую привязанность. Опасности реальные и невзгоды уже случившиеся пугают куда меньше. У подростков особенно ярко выступает тревога за мать — как бы она не заболела и не умерла, хотя ее здоровье не внушает никому опасений, как бы не погибла под транспортом, не попала в катастрофу. Если мать опаздывает с работы, где-то без предупреждения задержалась, такой подросток не находит себе места.

Психологической защитой от постоянной тревоги за будущее становятся специально придуманные приметы и ритуалы. Если, например, шагая в школу, обходить ЕСС люки, не наступая на их крышки, то «не провалишься», отвечая уроки, на экзаменах и т. п.; если не дотрагиваться до ручек дверей, то не заразишься и не заболеешь; если при всякой вспышке страха за мать произносить про себя самим выдуманное заклинание, то с нею ничего плохого не случится.

Другой формой защиты бывают особо выработанный формализм и педантизм. Осознанно или подсознательно, не отдавая себе отчета, психастенический подросток исходит здесь из постулата, что если все заранее предусмотреть и действовать в точном соответствии с намеченным планом, то ничего неожиданного и плохого случиться не должно. Педантизм психастеника отличается от такового при эпилептоидном типе. За педантизмом эпилептоида всегда стоят себялюбие, забота о собственных интересах и благополучии, понуждение окружающих к соблюдению в мелочах выгодного для него порядка. Педантизм психастеника надуман и формалистичен, никаких «земных» выгод ему не сулит.

Нерешительность в действиях и рассуждательство у психастенического подростка идут рука об руку. Такие подростки бывают сильны на словах, но не в поступках. Всякий самостоятельный выбор, как бы малозначим он ни был (например, какой фильм пойти посмотреть в воскресенье), может стать предметом долгих и мучительных колебаний. Однако уже принятое решение должно быть немедленно исполнено. Ждать психастеники не умеют, проявляя здесь удивительное нетерпение.

У психастенических подростков приходится видеть реакцию гиперкомпенсации в отношении своей нерешительности и склонности к сомнениям и колебаниям. Эта реакция проявляется у них неожиданными самоуверенными и безапелляционными суждениями, утрированной решительностью и скоропалительностью действий в моменты и в обстоятельствах, когда требуются именно неторопливая осмотрительность и осторожность. Постигающие вследствие этого неудачи еще более усиливают нерешительность и сомнения.

Склонность к самоанализу более всего распространяется на размышления по поводу мотивов своих поступков и действий, проявляется в копании в своих переживаниях И ощущениях.

Физическое развитие психастеников обычно оставляет желать лучшего. Спорт и все ручные навыки даются им плохо. Обычно у психастенических подростков особенно слабы и неловки руки при более сильных ногах. Поэтому в спортивных занятиях им легче даются бег, прыжки, ходьба на лыжах, езда на велосипеде. Элементарные ручные навыки (даже ровно вбить гвоздь или очинить карандаш) иногда бывают камнем преткновения.

Подростковые поведенческие реакции при психастеническом типе характера бывают выражены слабо и своеобразно. Вместо реакции эмансипации нередко приходится видеть патологическую привязанность к кому-либо из членов семьи — у мальчиков чаще к матери. Возможно, эта привязанность питается нерешительностью и тоже служит психологической защитой. Тяга к сверстникам проявляется в робких формах — места в подростковой группе им обычно не находится, если только не посчастливится попасть в компанию юных интеллектуалов. Увлечения, как правило, относятся к области интеллектуально-эстетических хобби. Даже собирание коллекции у подростков этого типа более питается этими потребностями, чем страстью накопительства («Я собираю марки разных стран, чтобы изучить географию»,— заявил 12-летний мальчик с психастеническим типом характера).

Сексуальное развитие обычно опережает общее физическое. Нередко наблюдается интенсивный онанизм, который становится источником самоугрызений и символических запретов. Может обнаружиться также склонность к транзиторному подростковому гомосексуализму.

Все описанные формы нарушений поведения (подростковая делинквентность, ранняя алкоголизация и т. д.) психастеникам несвойственны. Даже суицидального поведения в трудных ситуациях нам встречать не приходилось. Место этих нарушений, видимо, полностью вытесняют навязчивости, мудрствование и самокопание.

Самооценка, несмотря, казалось бы, на склонность к самоанализу, далеко не всегда бывает правильной. Часто выступает тенденция находить у себя самые разнообразные черты характера, включая диаметрально противоположные (например, истероидные).

Юрий Ч., 15 лет. Из хорошей, дружной семьи Мать склонна к чрезмерной опеке сына. С детства отличался пугливостью. В возрасте полутора лет, после того, как испугался включенного пылесоса, появилось заикание. Посещал специализированный детский сад для детей с нарушениями речи — к 6 годам заикание полностью исчезло. Был застенчив, играть любил с девочками В 7 лет — легкая черепно-мозговая травма без последствий В школе учился хорошо, старательно, но был робок, нерешителен. Постоянно тревожился за мать, отца, старшую сестру — как бы с ними чего-нибудь не случилось плохого Если мать опаздывала с работы — бежал из дому ее встречать.

С 12 лет появились первые навязчивости. После того как тайком от старших прочитал брошюру о венерических болезнях, стал бояться заразиться ими — начал часто мыть руки. С того же возраста — онанизм Сперва подолгу мыл руки после мастурбации, затем — всякий раз, когда появлялись «плохие мысли» или чтобы «избавиться от неприятностей:». С 14 лет перед окончанием восьмилетней школы появилась масса других навязчивостей. Перед уходом в школу выполнял ряд ритуалов — чтобы не получить неудовлетворительной отметки, чтобы не случилось ничего плохого. Одевался в строго определенной последовательности, несколько раз дотрагивался до выключателя, шел в школу по строго определенному маршруту. Считал «счастливой» цифру три — символ удовлетворительной отметки, а также символ троих самых дорогих ему людей — матери, отца и старшей сестры Появилась страсть к самоанализу — подолгу раздумывал о мотивах своих поступков, желаний и т. п. За онанизм подвергал себя «наказаниям» — не смотрел интересующую его передачу по телевизору.

Тяготился придуманными им ритуалами, но избавиться от них не мог — их исполнение, по его словам, давало «разрядку внутреннего напряжения». Никогда не выполнял ритуалов при посторонних или старался замаскировать их под необходимые или случайные действия. Например, будучи госпитализирован в соматическую больницу, вместо того, чтобы часто мыть руки, только дотрагивался до мыла или водопроводного крана.

Учился хорошо. Общался с товарищами, но близкого друга найти не мог. Был влюблен в одноклассницу, но старался никак не показать свои чувства. Иногда даже нарочито пренебрегал общением с нею. Увлекался чтением классической литературы, любил слушать классическую музыку.

В 15 лет сам попросил мать отвести его к психиатру, чтобы избавиться от мучивших его навязчивостей и от онанизма. После рациональной психотерапии и лечения меллерилом навязчивости значительно ослабли — по словам больного, «их стало легко маскировать от посторонних».

При неврологическом, соматическом и электроэнцефалографическом обследовании — без отклонений.

Обследование с помощью ПДО. По шкале объективной оценки диагностирован смешанный — психастенический и сенситивный — тип. Признаков, указывающих на возможность психопатии, не отмечено. Конформность умеренная, реакция эмансипации слабая. Имеется высокая откровенность в выборе ответов, что свойственно психастеническому типу. Склонности к делинквентности не обнаружено. Отмечено выраженное отрицательное отношение к алкоголизации. По шкале субъективной оценки самооценка недостаточная: черт никакого типа не выделилось. Однако достоверно отвергает черты типов меланхолического (что часто встречается у здоровых подростков), неустойчивого (что наиболее присуще психастеническим подросткам) и гипертимного (склонность к субдепрессивным состояниям).

Диагноз. Обсессивно-фобический невроз на фоне психастенической акцентуации характера.

Катамнез через 2 года. Успешно окончил 10 классов школы, хотел поступать в вуз. Однако перед конкурсными экзаменами навязчивости усилились настолько, что мешали к ним готовиться. Часами выполнял различные ритуалы. После психотерапии и лечения элениумом принял решение отказаться от попытки поступления — навязчивости почти прекратились. Поступил на работу и на подготовительное отделение в институт.

При психастенической психопатии в отличие от акцентуации того же типа имеются постоянные, хотя и колеблющиеся по интенсивности, обсессии и фобии. Навязчивости и чрезвычайная нерешительность нарушают трудоспособность, крайне затрудняют общение и семейную адаптацию. Утрированными оказываются и гиперкомпенсаторные механизмы — нетерпеливость при уже принятом решении, неожиданная и ненужная безапелляционность, доходящий до карикатуры педантизм.

В тяжелых случаях нередко возникает необходимость дифференцировать эту психопатию с обсессивно-фобическим синдромом при неврозоподобной вялотекущей шизофрении (см. гл. VII).

Психастеническая психопатия является чаще всего конституциональной аномалией характера. Возможно, однако, и психопатическое развитие на основе акцентуации того же типа при неправильном воспитании (условия повышенной моральной ответственности, доминирующая гиперпротекция).

Первая из них сказывается еще у подростка, а при доминирующей гиперпротекции несостоятельность чаще проявляется при вступлении в самостоятельную жизнь.

4.9. О ЖЕНЩИНЕ С ПСИХАСТЕНИЧЕСКИМ ХАРАКТЕРОМ

Женщине с психастеническим складом менее всего свойственны так называемые «классические женские черты» — изящество, пластичность движений, известная эмоциональность мышления, «смесь сангвинической живости с сентиментальным добродушием» (Лотце), точное, быстрое восприятие, глубокая практическая интуитивность, богатство механической памяти с беглостью речи. Психастеничка потому нередко чувствует себя «белой вороной» в обществе женщин иного склада, среди долгих «женских» разговоров о нарядах, о кухне, о детях и т. п. Подобно мужчине-психасте-нику, она отличается аналитическим, сомневающимся умом, изрядно довлеющим над острой чувственностью и двигательной ловкостью. Психастенический личностный рисунок нередко встречается у женщин, отдавших себя целиком науке в ущерб материнству и даже личной жизни. С успехом занимаются они и наукой, и преподаванием, неплохо руководят небольшими коллективами (зав. кафедрой, профорг и т. д.). Эмоциональность этих женщин нередко характеризуется тонкой духовностью, добротой, душевной мягкостью, но чувственной блеклостью, что сказывается, например, в почти полной неспособности к живому кокетству, в частом равнодушии к косметике и вообще к чисто внешней стороне жизни. Испытывая чувство нежной заботы и влечение к любимому человеку, психастеничка тем не менее в самой интимной обстановке, при сильных сексуальных ощущениях нередко способна «краем сознания» трезво мыслить, наблюдать. Фригидность здесь не встречается, психастенички часто даже жалуются на «гиперсексуальность». Эта особенная «гиперсексуальность» сродни психастеническому пищевому голоду, когда лишь бы поесть, лишь бы насытиться, а сервировка и возможность гурманистически-чувственного соприкосновения именно с этим любимым блюдом, так важные для инфантильной (истерической), сангвинической (циклоидной) и нередко шизотимической (шизоидной) личности, здесь отступают на задний план. Подобно тому, как психастенический юноша многие годы утоляет половой голод мастурбацией, не страдая особенно от невозможности чувственно-генитального соприкосновения с женщиной, а лишь воображая ее, — одинокая психастеничка способна всю жизнь глушить свое либидо также мастурбацией, испытывая сильное духовное чувство к недоступному любимому человеку, или же идет на связи с доступными мужчинами лишь для «валового» сексуального удовлетворения. В то же время в духовном общении как с мужчинами, так и с женщинами психастеничка строго избирательна.

По причине этой же «второсигнальности» нередко до родов не дает себя знать в психастеничке глубинный инстинкт материнства, особенно при основательной творческой занятости. Мысли о ребенке, который помешает работать, даже раздражают. Такая женщина стремится родить, только когда не захвачена работой и часто не по глубинному «зову материнства», а чтобы выполнить свой долг. Совестливая, стеснительная, тревожная, ранимая, малообщительная, но и малоскрытная с человеком, которому доверится, психастеничка нередко тяжело переживает в беременности свое, как представляется ей, равнодушие к родному существу, которое в ней. Тревожат сомнения, не родился бы урод, но нет светлой, непосредственной радости будущей матери. Нередко холодноватое раздумье (с некоторой даже досадой) по поводу усложнения ребенком собственного будущего приводит ее к сомнениям о собственной душевной полноценности («не шизофрения у меня?»)’1′. Материнское тепло возникает обычно лишь через день-два после родов, со временем усложняясь и усиливаясь. Как и психастенический мужчина, психастеничка искренне переживает лишь за немногих и возмущается нередко собой, что не в состоянии, подобно другим женщинам, искренне пожалеть всякого. Более всего тянется она к людям психастеническим, ощущая тут духовное созвучие, или к циклотимным (сангвиническим) натурам, симпатичным ей своей естественностью. Она бывает сравнительно равнодушной и к смерти близкого родственника (мать, отец), если в жизни не было взаимопонимания. Духовность психастенички не расточительна, и совестливость порой тратит здесь много сил, чтобы выжать слезы на похоронах. Внутреннюю суетливость, несобранность, рассеянность, неотчетливость восприятия психастеничка, сколько может, компенсирует многочисленными проверками и стремлением к аккуратности. Она ранима, остро самолюбива внутренне. Ее задевает, например, если ей аплодируют после выступления на конференции меньше, чем другим, но в то же время по причине застенчивости не знает, куда спрятаться во время аплодисментов. Подобно и психастеническому мужчине, она может временами пойти на поводу у аффекта и быть необъективной, но, успокоившись, непременно сознает эту свою необъективность и раскаивается с самообвинением, в отличие от, например, эпилептоидной или истерической женщины, Она стыдлива, пуглива, скромна, мучается либо ипохондрическими сомнениями, либо тревожным «пережевыванием» отношений с людьми, клянет свою «душевную тупость», боится за близких ей людей, но внешне это часто мало заметно, и на несведущих психастеничка производит нередко впечатление «сухаря», «спокойной осторожности». Так, русский поэт Н. Гумилев замечает верно, но односторонне о психастенических «тургеневских» женщинах в стихотворении «Девушке»: «в вас так много безбурно-осеннего от аллеи, где кружат листы»; «никогда, ничему не поверите, прежде чем не сочтете, не смерите, никогда никуда не пойдете, коль на карте путей не найдете». Неприятное ощущение упомянутой «душевной тупости» в тех случаях, когда большинство женщин способно к искреннему сопереживанию, связано, видимо, с особенностями бессознательной психастенической психологической защиты. Если истерик защищается психологически от всяких неприятностей двойственным отношением к событию, то есть инфантильно, как ребенок, понимая и в то же время не понимая нагрянувшую, например, опасность, то «второсигнальная» психастеническая защита обнаруживается в «душевном онемении», способности не переживать остро какую-либо неприятность с близким человеком или с самим собой при отчетливом понимании ее. Это, несомненно, де-персонализационный механизм: здесь переживается собственная эмоциональная измененность, неспособность переживания или сопереживания при трезвой мысли, временами прорывающаяся в деятельное, сильное сочувствие или страдание. Одна моя пациентка, оказавшаяся в результате несчастного случая в Институте Склифосовского без ноги, в то время, когда боролись за ее жизнь и неизвестно еще было, чем все это кончится, с душевным онемением, «как бы сбоку», представляла, как хоронят ее, как плачут по ней на кладбище и т. д. Психастенический человек склонен остро тревожиться по пустяку, но психологическая психастеническая защита суживает эту тревогу лишь вокруг значимых для психастеника неприятностей (здоровье его самого и близких, этические (межличностные) тревоги). Когда же наступает действительная, значимая для психастеника беда (сильный удар в уязвимое место), защитная деперсонализация срабатывает и здесь, ослабляя, обезболивая значимое переживание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *