Простые формы научения привыкание и сенситизация

Простые формы научения привыкание и сенситизация

Формы научения

НАУЧЕНИЕ

Определений множество. Для наших целей подходит определение У. Торпа:

Научение – адаптивное изменение поведения, обусловленное индивидуальным опытом.

Следует различать научение – сам феномен приобретения нового опыта или его конечный результат и обучение – конкретная процедура, приводящая к усвоению новой информации (Резникова, 2005).

Существует множество форм научения у разных видов на разных этапах развития. Для знакомства с их разнообразием наиболее подходит феноменологическая (описательная) классификация.

(по: Шеперд, 1987, с изменениями)

ПРОСТЫЕ (НЕАССОЦИАТИВНЫЕ) ФОРМЫ НАУЧЕНИЯ

А. Привыкание = габитуация (от англ.habit – привычка) – ослабление рефлекторной реакции при повторных предъявлениях стимула. Состоит не в появлении новой реакции, а в утрате уже имеющейся, врожденной. Организм учится не реагировать на раздражитель. Привыкание адаптивно, так как позволяет воздерживаться от ненужных реакций, т.е. избегать утомления.

Примеры:

– нереида прячется в свой домик-трубку при предъявлении всех раздражителей, затем учится не реагировать на безопасные;

– лягушка ловит языком любую мелкую движущуюся цель, затем учится не ловить жалящих насекомых: ос или пчел;

– птенцы затаиваются при пролете любых объектов над головой (реакция на затенение фона), затем учатся не реагировать на безопасные (силуэты мирных птиц, листья и т.п.).

Привыкание следует отличать от внешне сходных физиологических и психических процессов:

  • сенсорной адаптации;

  • мышечного утомления;

  • сдвига в мотивации.

При изучении привыкания необходимо создать условия для их исключения.

Процесс противоположный привыканию – дегабитуация (снятие привыкания) – восстановление реакции при воздействии постороннего раздражителя.

Пример: если планарию, привыкшую к прикосновению стеклянной палочки, подвергнуть воздействию яркого света, то она вновь начнет извиваться от прикосновения.

Б. Сенситизация (от лат. sensus – ощущение, чувство) – усиление ответа на слабый специфический стимул под действием сильного (неприятного) или повреждающего постороннего раздражителя. Иными словами это – обострение чувствительности.

Примеры:

– если слабые прикосновения стеклянной палочки, которые раньше планария не замечала, сопроводить действием электротока, то теперь она резко реагирует даже на легчайшие прикосновения (сравни с предыдущим примером);

– при наказании электротоком за какую-то одну реакцию крысы убегают от всех раздражителей. То же и осьминоги.

– если животное напугал громкий звук, повышается настороженность к тихим звукам.

Сенситизация противоположна привыканию и связана с возбуждением общих активационных систем. Как и привыкание, имеет большое адаптивное значение, так как позволяет реагировать на слабые раздражители.

АССОЦИАТИВНОЕ НАУЧЕНИЕ

А. Классический условный рефлекс (КУР) = условный рефлекс первого рода = респондентное (от англ. response – ответ) научение = павловский условный рефлекс.

Подробно изучался знаменитым отечественным физиологом И.П. Павловым. Поскольку это материал школьной программы, подробно останавливаться на экспериментах не будем, а только изобразим схему КУР, которую удобно будет сравнивать с другой формой ассоциативного научения.

Схема КУР

S 1(пища) – R (выделение слюны)

S2 (звук) –– r (не учитывается)

Эксперимент начинается с предъявления собаке, фиксированной в станке, безусловного стимула (пищи), который вызывает безусловную реакцию (выделение слюны). Затем одновременно с пищей или чуть раньше подается еще один стимул, например, свет или звук. У него тоже есть своя безусловная реакция, например, при подаче света собака мигнет, при подаче звука насторожит уши, но в данном случае она не учитывается. При некотором количестве повторений слюна начнет выделяться при подаче только звука (света), уже без предъявления безусловного стимула (пищи). Таким образом, возникает связь (ассоциация) между условным стимулом и безусловной реакцией (S2 – R). А безусловный стимул (пища) сыграл роль подкрепления. Подкрепление может быть как положительным, так и отрицательным (например, раздражение электротоком, тогда формируется оборонительный условный рефлекс, или раздражение глаза струей воздуха, тогда при сочетании со звуком возникает ассоциация звука и мигательного рефлекса).

КУР составляет только относительно небольшую долю в поведенческом репертуаре. В чистом виде практически не проявляется. Даже в классических опытах Павлова голодная собака несется в комнату, машет хвостом, прыгает в станок, реагирует на белый халат и совершает множество других реакций.

Большое затруднение представляет контроль за чистотой КУР. Сходными явлениями являются сенситизация (см. выше) и псевдонаучение, условия для возникновения которых следует исключить при постанове эксперимента.

Псевдонаучение (псевдообусловливание)– усиление ответа на ранее не эффективный раздражитель при действии другого стимула, с которым он не сочетался.

Например, в норме нереиды высовываются из своих трубочек в ответ на освещение лишь в 20% случаев. Если их перед этим покормить, то на свет высунутся около 60% особей, однако это не значит, что они научились реагировать на свет.

В настоящее время вместо павловской методики изучения слюнных условных рефлексов на собаках применяют более удобные лабораторные модели, например, реакцию третьего века (мигательной перепонки) на кроликах. Безусловным стимулом служит струя воздуха (или слабый ток), безусловной реакцией – сокращение мигательной перепонки. Это сокращение можно регистрировать специальным прибором и оценивать его интенсивность. Условным стимулом может служить, как и в опытах Павлова, звук и другие нейтральные раздражители.

Б. Инструментальный условный рефлекс (ИУР) = условный рефлекс второго рода = оперантное научение (лат.operatic –действие) =научение методом проб и ошибок

Этот вид условных рефлексов впервые был обнаружен и изучался англичанином, основоположником американской сравнительной психологии Э.Торндайком (эксперименты с так называемыми «проблемными ящиками»). Идею проблемного ящика Торндайк почерпнул из лекции К. Ллойда-Моргана, который рассказал о своей собаке, самостоятельно научившейся открывать садовую калитку, чтобы сбегать на прогулку. Подобная ситуация была воссоздана в запертом ящике с решетчатыми стенками, который можно было открыть, совершив какое-нибудь действие (потянув за пружину, веревку, нажав на педаль или рычаг, открывающий задвижку и т.п.). Голодное животное (чаще кошка) помещалось в ящик, откуда могло видеть и обонять приманку, которая находилась за пределами ящика и побуждала его выбраться. После множества беспорядочных движений (проб), которые были безрезультатными (ошибки), животное, наконец, совершало нужное действие (случайный успех) и открывало задвижку. Впоследствии при многократном помещении в ящик оно делало это все быстрее и точнее. Отметим, что механизм открывания ящика оказывался вне восприятия животного: оно просто не могло его видеть.

Таким образом, исходным моментом формирования ИУР является наличие проблемной ситуации, т.е. таких внешних условий, для приспособления к которым у организма нет готового двигательного ответа. Решение проблемной ситуации происходит в непосредственном взаимодействии организма со средой, выбор действий осуществляется активно, а формирование правильной последовательности действий происходит путем упражнения.

Схема ИУР

r (царапание стен)

r (мяукание)

S1 (проблемная ситуация – R(нажатие на рычаг) – S2 (решение проблемы–

– помещение в ящик) r (метание по клетке) – освобождение)

r (обнюхивание рычага) и др.

При формировании ИУР изначальное поведение животных избыточно: животное учится исключать из своего репертуара все, что не ведет к желаемому результату. Связь возникает между реакцией и ее результатом.

На основании многочисленных экспериментов с проблемными ящиками Торндайк сформулировал ряд законов научения, которые оказались универсальными для всех видов, способных к такой форме научения (от беспозвоночных до человека):

  • закон упражнения – сила связи реакции на ситуацию и самой ситуации прямо пропорциональна частоте повторения совпадений;

  • закон готовности – повторение совпадений повышает готовность организма к проведению соответствующих нервных импульсов;

  • закон ассоциативного сдвига – если при одновременном действии стимулов один из них вызывает реакцию, то и другие при повторении ситуации приобретают способность вызывать ту же самую реакцию;

  • закон эффекта – если какое-то действие (любое) в данной ситуации дает положительный эффект, то при повторении ситуации вероятность выполнения этого действия повышается. И наоборот, любое действие, приводящее в данной ситуации к отрицательному эффекту, при ее повторении появляется с меньшей вероятностью.

Примечание: первые три закона были известны в психологии и до Торндайка, но он перенес смысловой акцент с постулирования формирования ассоциаций внутри нервной системы (физиологические процессы) на установление связей между движениями и внешними стимулами (поведение).

Простые формы научения и их нейронная основа

Нейрофизиологам сейчас известны три типа простого научения: 1) привыкание, или габитуация, 2) сенситизация и 3) классическое, или павловское, обусловливание. Эти типы научения называют «простыми», чтобы отличать их от таких видов человеческого научения, которые носят произвольный характер и требуют, например, образования понятий или использования навыков классификации. Простые формы научения не связаны с осознанием изменений в поведении. К этим элементарным формам способно большинство животных, в том числе и те, у которых вместо мозга имеются только нервные ганглии.

Привыкание и сенситизация

Привыкание имеет место тогда, когда раздражитель, на который организм первоначально реагировал, начинает действовать так часто, что организм перестает на него отвечать. Сенситизация — это процесс, противоположный привыканию; здесь животное начинает энергично реагировать на ранее нейтральный раздражитель. Как привыкание, так и сенситизация имеют большое значение для выживания. При сенситизации животное обычно воспринимает некий угрожающий или раздражающий сигнал, учится распознавать его как признак опасности и поэтому пытается избегать его. В случае привыкания стимул, который первоначально вызывал реакцию, перестает действовать, когда выясняется, что он не связан с опасностью. Животное учится игнорировать этот стимул, чтобы без помех реагировать на другие раздражители. (Так как привыкание и сенситизация — это взаимосвязанные процессы, мы рассмотрим подробно только первый из них.)

Взрослые люди постоянно проявляют способность к привыканию. Предположим, вы приехали из провинциального городка навестить друзей, которые живут, скажем, в Манхэттене. Шум интенсивного уличного движения за окном всю ночь не дает вам уснуть. Если вы спросите хозяев, как же им удается спать при таком шуме, они скорее всего ответят: «Какой шум? Я вообще его не слышу». Они просто привыкли к нему. (В главе 3 мы называли этот процесс «сенсорной адаптацией».)

Даже новорожденные дети уже способны к привыканию. Исследуя слуховое восприятие у грудных детей, экспериментаторы прикрепляли к соске младенца, родившегося четыре часа назад, регистрирующее устройство и издавали с помощью инструмента музыкальный тон, который повторяли четыре раза подряд. При первом предъявлении ребенок, очевидно, услышал эту группу звуков и перестал сосать (рис. 120). Однако после неоднократного повторения той же группы звуков он возобновил сосание. Но когда высоту тона чуть-чуть изменили, младенец опять перестал сосать и прислушался. Это пробуждение интереса свидетельствует, что младенец действительно привык к первоначальному тону. Был установлен и другой, не менее интересный факт: слух новорожденных детей оказался удивительно тонким.

Рис. 120. Запись движений младенца всего лишь четырех часов от роду при сосании пустышки. При первом звучании музыкального тона младенец перестает сосать, но после 9-10 кратного повторения этого стимула привыкает к нему и уже не реагирует на него. При звучании тона иной высоты сосание вновь прекращается. (Bronshtein, Petrova, 1967.)

Какие изменения в мозгу могут быть ответственны за процесс привыкания? Ответить на этот вопрос в отношении человеческого мозга пока невозможно, но исследования Эрика Кэндела и его коллег, проведенные на морском брюхоногом моллюске Aplysia calfornica, показали, что привыкание действительно сопровождается изменениями на клеточном уровне. Нервная система аплизии состоит примерно из 18 тысяч нейронов, причем некоторые из них настолько крупны, что их можно видеть невооруженным глазом.

У аплизии есть одна форма рефлекторного поведения, необходимая для выживания: это рефлекс втягивания жабры (рис. 121). Когда море спокойно, аплизия расправляет жабру, чтобы дышать. В неспокойной воде или тогда, когда ее сифона касается плавающий предмет или же экспериментатор в лабораторных условиях направляет на моллюска струю воды, он втягивает жабру для защиты ее от повреждения. Этот рефлекс контролируется одним ганглием, содержащим 6 мотонейронов и 24 сенсорных нейрона, причем последние образуют с первыми прямые связи через возбуждающие синапсы и непрямые — через интернейроны.

Рис. 121. После кратковременной стимуляции аплизия в норме втягивает жабру, сжимая ее до размеров, показанных на рисунке синим цветом. Длительная стимуляция может привести к привыканию, в результате чего реакция ослабевает или вообще прекращается. (Kandel, 1979.)

В процессе обучения после повторной стимуляции аплизия втягивала жабру менее энергично или вообще не втягивала ее. После десяти стимуляций продолжительность привыкания увеличивалась до несольких часов. Исследователи установили, что этот кратковременный эффект зависит от изменения в синапсах между сенсорными и моторными нейронами: по мере продолжения стимуляции сенсорные нейроны выделяют все меньше нейромедиатора в синапсах для активации двигательных нейронов. В результате последние возбуждаются все слабее и слабее, и реакция, которую они вызывают, — втягивание жабры — осуществляется менее энергично. Таким образом, у аплизии кратковременное привыкание происходит тогда, когда возбуждение в синапсах существующих нервных путей уменьшается. Без стимуляции количество медиатора через несколько часов вновь становится нормальным, и рефлекс втягивания жабры достигает прежнего уровня.

Привыкание и сенситизация — это простейшие формы научения, при которых организм не нуждается в создании новой ассоциации между событиями или раздражителями. В отличие от этого при классическом обусловливании у животного должна создаваться такая ассоциация.

Классические условные рефлексы

В начале нашего столетия И. П. Павлов поставил ряд экспериментов, которые привели к представлению об условнорефлекторной деятельности. Изучая пищеварительную систему собак, он обнаружил, что животные начинают выделять слюну задолго до получения пищи — при одном только виде одетого в белый халат служителя, который обычно ее приносит. Продолжив эксперименты, Павлов открыл, что звук звонка или вспышка света, предшествующие появлению пищи, тоже могут вызывать у собак слюноотделение.

Рис. 122. Один из экспериментов И. П. Павлова. Собака снабжена приспособлением, служащим для сбора желудочного сока.

Таким образом, выработка условного рефлекса («классическое» обусловливание) происходит тогда, когда стимул, вызывающий в естественных условиях определенную реакцию (например, пища), несколько раз сочетается с каким-нибудь другим, ранее нейтральным стимулом (например, звонком). После этого нейтральный стимул начинает вызывать ту же реакцию. Для образования условнорефлекторной связи оба раздражителя должны по времени очень близко соседствовать друг с другом, и звук звонка должен предшествовать появлению пищи. В нашем примере пищу называют безусловным стимулом (БС), а звонок — первоначально нейтральный раздражитель — условным стимулом (УС). Выделение слюны при получении пищи — это безусловный рефлекс (БР), а при звуке звонка — условный рефлекс (УР). (Сам Павлов определял безусловный стимул как раздражитель, действующий без всяких условий, а условный — как такой, для действия которого обязательно требуется сочетание его с безусловным раздражителем.) Другими словами, животное устанавливает связь между условным и безусловным стимулами (звонком и пищей), так что его поведение в ответ на прежде нейтральный стимул (звонок) изменяется. У кошки, которая прибегает на кухню при звуках консервного ножа, открывающего банку, образовался условный рефлекс, связывающий эти звуки с появлением пищи.

У людей тоже образуются условнорефлекторные связи; таким путем, в частности, могут вырабатываться определенные эмоциональные реакции, особенно страх. Ребенок, пока он еще недостаточно вырос, чтобы понять, зачем доктора и сестры колют его иглами и вообще всячески мучают против его воли, часто начинает плакать при виде человека в белом халате. Он научился ассоциировать холодные инструменты, неприятные запахи, подкожные инъекции (БС) с белым халатом (УС), и у него образовался условный рефлекс — страх — на прежде нейтральный раздражитель (белый халат).

Рис. 123. Моллюск Hermissenda crassicornis.

В недавно проведенной серии экспериментов ученым удалось не только выработать условный рефлекс, связывающий свет со специфическим движением, у морского брюхоногого моллюска Hermissenda crassicornis, но и проследить изменения, происходящие при этом в нервной системе (Alkon, 1983). Организмы, которыми питается Hermissenda, скапливаются в поверхностном, хорошо освещенном слое воды, так что моллюск, естественно, движется по направлению к свету. Но поскольку в неспокойном море можно легко получить повреждения, он в ответ на волнение воды столь же естественно замедляет движение к свету, т.е. к поверхности моря. Во время шторма Hermissenda обычно находит на глубине твердый субстрат, прикрепляется к нему и может отсиживаться там в спокойных водах в течение нескольких недель, обходясь без пищи.

Рис. 124. Вначале было измерено время, необходимое каждому моллюску для того, чтобы добраться от конца трубки до источника света. Затем животных помещали в дальних концах трубок и начинали вращать столик, создавая турбулентное движение воды, после чего еще раз измеряли скорость перемещения моллюсков и сравнивали ее с первоначальной. (Alkon, 1983.)

Экспериментаторы сначала измерили время, которое тратит группа моллюсков на передвижение к свету (БР). Затем часть животных поместили в сосуд с водой и, вращая его на столике, вызывали сильное волнение воды (БС) в присутствии света (УС) (рис. 124). Сочетание воздействия света и турбулентного движения воды привело к тому, что моллюски стали замедлять свое перемещение к свету (УР), причем этот рефлекс часто сохранялся в течение многих недель. После этого были исследованы нервные механизмы этого условного рефлекса на трех уровнях — анатомическом, биофизическом и биохимическом.

Нейроанатомические изменения. Исследователям удалось построить «карту» нервной системы Hermissenda, проследив те пути, с которыми связаны восприятие света и реакция на турбулентность. Свет возбуждает электрические сигналы в фоторецепторных клетках двух типов, имеющихся в глазу животного. Эти сигналы последовательно передаются интернейронам, мотонейронам и группам мышц. Движение воды воспринимается волосковыми клетками особых органов, сходных с органами слуха, и преобразуется в электрические сигналы, которые в свою очередь последовательно передаются по другой цепи через интернейроны и мотонейроны труппам мышц. Некоторые аксоны волосковых клеток образуют также синапсы с аксонами светочувствительных клеток. Так происходит взаимодействие двух сенсорных систем.

Один вид фоторецепторных клеток глаза — А-клетки — является по своей природе возбуждающим, а другой — В-клетки — тормозным. Это значит, что клетки типа В при своем возбуждении тормозят проведение импульсов по цепи нейронов, вызывающей мышечные сокращения при движении животного к свету. Чем выше активность В-клеток, тем сильнее производимое ими торможение. Когда во время выработки условного рефлекса свет и волнение воды воздействуют совместно, фоторецепторные клетки типа В возбуждаются сильнее, чем при реакции на один только световой раздражитель. Более высокий уровень активности этих клеток обусловлен интегрированной реакцией двух сенсорных систем на сочетание света с турбулентным движением воды.

Система волосковых клеток действует следующим образом. Вращение само по себе стимулирует активность этих клеток, и они сильнее затормаживают активность В-клеток. Иначе говоря, они ослабляют тормозящее воздействие В-клеток на мышцы, с помощью которых животное движется к свету. В результате скорость перемещения моллюска к свету возрастает. Однако, когда волнение воды стихает, активность волосковых клеток резко снижается и В-клетки освобождаются от их тормозящего влияния; в результате этого сильная и продолжительная реакция тормозных В-клеток приводит к замедлению движения моллюска по направлению к свету.

Таким образом, ассоциативное научение у этого морского животного — прямой результат изменений в возбудимости определенных, точно выявленных нейронов. Поскольку возбудимость нервной клетки зависит прежде всего от свойств ее мембраны, возник следующий вопрос: что происходит в мембране В-клетки во время выработки условного рефлекса?

Биофизические изменения в клеточной мембране. В главе 2 мы говорили, что нейрон в покое поляризован — внутренность клетки заряжена отрицательно по отношению к окружающей среде. Концентрация калия более высока внутри, а натрия — снаружи. Под действием сенсорного стимула или химического медиатора определенные каналы в клеточной мембране открываются, и ионы натрия и кальция проникают в клетку, деполяризуя ее. Деполяризация приводит к тому, что открываются также калиевые каналы, и вследствие высокой концентрации калия внутри клетки он начинает выходить наружу. В мембране существует множество каналов, специфичных для тех или иных ионов. Когда изменения мембранного потенциала деполяризуют клетку в достаточной степени, вдоль аксона распространяется волна активности. Эта волна активности и есть нервный импульс.

Исследователи установили, что после выработки условного рефлекса в В-клетках улитки происходит следующее: 1) в результате возбуждения, вызванного светом, усиливается приток ионов кальция внутрь; 2) во время деполяризации уменьшается выход ионов калия наружу. В результате этих изменений В-клетки становятся более активными. Во время выработки условного рефлекса ионы кальция аккумулируются внутри В-клетки. Эта аккумуляция становится возможной благодаря меньшему количеству открытых калиевых каналов и приводит к увеличению возбудимости клетки.

Поскольку содержание кальция в фоторецепторной клетке во время выработки условного рефлекса возрастает, а это может вызывать изменения в проницаемости ионных каналов мембраны, исследователи предположили, что изменения в ионных каналах могут быть связаны с инициацией или усилением определенных биохимических реакций.

Биохимические механизмы. Хотя концентрация кальция внутри фоторецепторных клеток в процессе обучения повышается, после его окончания она вновь становится нормальной. И тем не менее выработанный тип поведения сохраняется в течение нескольких недель: В-клетки продолжают возбуждаться и затормаживать работу мышц, с помощью которых животное движется к свету. Какой биохимический механизм лежит в основе этого устойчивого рефлекса?

Повышенный уровень кальция, наблюдаемый в период обучения, создается под действием медиатора условного рефлекса и активирует определенные ферменты, специфическая функция которых состоит в присоединении фосфата к белкам. Этот процесс, называемый фосфорилированием, изменяет свойства белков; в данном случае меняются свойства белка ионных каналов в клеточной мембране, что ведет к изменению их функциональной активности. (Напомним, что существуют отдельные каналы для ионов калия и для ионов кальция.) Изменение каналов непосредственно замедляет выход калия из клетки.

Кроме того, похоже, что эти фосфорилирующие ферменты, будучи однажды активированы, продолжают работать, изменяя свойства белков клеточных мембран спустя долгое время после того, как уровень кальция снизился до обычной нормы. Сходные явления наблюдаются при образовании условных рефлексов и у аплизии.

Анализ нейронных изменений, происходящих у беспозвоночных во время обучения, — это на сегодня одна из наиболее завершенных страниц нейрофизиологии, хотя некоторые детали здесь еще остаются предметом догадок. Происходят ли сходные изменения у высших животных, мы пока не знаем. Кажется вероятным, однако, что клеточные механизмы научения и памяти, используемые простыми организмами, могли в ходе эволюции сохраниться, хотя в сложной нервной системе позвоночных, несомненно, имеются дополнительные механизмы и системы мозга для хранения следов памяти.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Привыкание как феномен в трактовке психологов

Чем отличается привыкание (габитуация) от, скажем, адаптации? В случае последней человек вначале изучает ситуацию и уже потом ведет себя в соответствии с ней. Так, в психологии развития мы говорим об адаптации дошкольников к детскому саду, первоклассников к школе, учащихся старших классов к новым условиям обучения, если, к примеру, был изменен выбранный профиль, об адаптации студентов, адаптации лиц, вышедших на пенсию и т. п. Габитуация – это нечто принципиально иное: продолжение линии поведения без внимания к раздражающему стимулу, восприятие его как незначимого. К примеру, если в процессе еды животное услышало посторонний звук, оно на какую-то секунду насторожится, прекратит процесс приема пищи, замрет, и когда этот звук будет квалифицирован как не несущий опасности, не содержащий значимых знаков, побуждающих к изменению поведения, оно спокойно продолжит принимать пищу (можно провести соответствующий эксперимент, если дома есть домашние животные). Как замечают биологи, такая первичная реакция характерна для подавляющего большинства биологических видов, «вплоть до плоских червей, а некоторые исследователи заявляют о существовании габитуации у кишечнополостных и даже простейших» . Оказывать влияние на биологический организм могут самые разные факторы – механические воздействия, сезонные изменения природы, смена климатических поясов, звуковые, зрительные, кинестетические, а также стимуляторы-раздражители иной разновидности. Этим феноменом объясняются процессы акклиматизации организма, привыкание к фоновому шуму, не столь значительному изменению температуры внешней среды, несильным болевым ощущениям (вспомним известное выражение «боль притупилась»).

Габитуация в психологии: практический аспект

Чем интересен феномен привыкания с повседневной точки зрения? И почему о нем важно помнить практическим психологам? Прежде всего, потому что можно сознательно регулировать фокус внимания, смещая его на более важные стимулы. Например, если у соседей громко работает телевизор, и вам мешает этот звук, вы можете сместить фокус внимания на более важный стимул: сосредоточиться на приготовлении пищи, уборке, ремонте техники, и ваше восприятие постороннего шума будет качественно иным. К явлениям подобного рода относятся ситуации, когда человек способен читать интересную книгу даже в «экстремальных» для этого условиях: параллельно с работающим радио или телевизором, разговором находящихся рядом. Это может быть, например, ученый, который углубляется в свои расчеты до такой степени, что вообще перестает воспринимать внешний мир. Длительное нахождение «в теме», игнорирование внешних обстоятельств-стимулов вследствие погружения в более значимую сферу – частый случай среди лиц творческих и научных профессий. В этом случае сверхзначимая интеллектуальная стимуляция является абсолютным приоритетом в сравнении с иными, внешними, бытовыми раздражителями, чье действие улавливается, но реакции на него не происходит.

Основной принцип поведенческой стратегии человека – выбрать из нескольких стимулов приоритетный, и тогда реакция на прочие стимулы будет уменьшена. Интересно, что принцип «концентрируйся на важном», «меняй фокус внимания» вполне применим и непосредственно к психическим процессам, он актуален и в ходе развития эмоциональной культуры человека, и в процессе изменения поведенческих стратегий, в основе которых – психическая, а не физиологическая реальность. Это прекрасно знают когнитивные психологи.

В чем причины привыкания?

В этом вопросе среди ученых существуют некоторые разночтения. Есть ученые, которые придерживаются идеи о важности одного фактора на появление привыкания. Так называемая однофакторная концепция привыкания базируется на том, что в его основе – определенная частота воздействия стимула. Согласно мнению сторонников двухфакторной концепции, выявляется определенная нервная активность, благодаря которой происходит реакция на всевозможные стимулы. Антитезой привыкания с этой точки зрения является восстановление восприимчивости к воздействию стимула. При этом речь идет о привыкании как феномене, не подразумевающем сенсорного или двигательного утомления, это просто отсутствие реакции на стимул определенной силы и частоты. Такой механизм экономит резервы психики и организма, позволяет продлить период его функционирования и повысить результативность.

Как видим, разумная природа заложила в человека не просто огромный энергетический, психический и физический потенциал, но и позаботилась о том, чтобы он был реализован разумно и экономично. На сохранение энергии, формирование следов памяти для опознавания сходных феноменов в дальнейшем, возможности самостоятельного определения значимости и целесообразности реагирования на стимул и направлен такой физиологический и психический механизм, как габитуация (привыкание).

Литература:
  • 1. Научение, его формы и физиологическая сущность. Электронный ресурс: http://www.braintools.ru/article/9503.
  • 2. Под редакцией Р. Корсини и А. Ауэрбаха. Психологическая энциклопедия (2-е издание). 2006.

Павловская Гражина, психолог

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

Хронизация боли: факторы риска, механизмы и возможности предупреждения

Хронические болевые синдромы представляют серьезную угрозу качеству жизни населения земного шара, являясь источником страданий, кратковременной или стойкой утраты трудоспособности и социальных потерь для миллионов людей. Согласно исследованию глобального бремени болезней 2013, скелетно-мышечные и головные боли лидируют среди 10 ведущих медицинских причин, обуславливающих низкое качество жизни населения в мире, в том числе и в России . Порядка 46% пациентов на амбулаторном приеме в первичном звене российского здравоохранения — это пациенты с жалобами на боль, преимущественно хроническую, различной локализации . Благодаря широкомасштабным эпидемиологическим исследованиям, проходившим во многих странах мира, известно, что хронические болевые синдромы встречаются у 20–33% популяции на момент опроса . Хронической боли нередко сопутствуют коморбидные расстройства, такие как депрессия, тревога, нарушения сна, которые приводят к повышению степени дезадаптации больных . Несмотря на усилия, направленные на лечение, зачастую оно остается малоэффективным, увеличивая бремя для государства и общества, вынуждая тратить значительные средства на диагностику, терапию и социальные пособия для пациентов с хронической болью .

В настоящее время достаточно широко и полно изучены причины и факторы, приводящие к возникновению хронической боли. Принято выделять три группы факторов риска возникновения хронической боли: психологические, социодемографические и медицинские. К наиболее значимым, потенциально изменяемым психологическим факторам относятся: эмоциональный стресс в дебюте заболевания, тревога, депрессия; оценка пациентом боли как проявления «опасного» заболевания, ведущего к инвалидизации; катастрофизация проблем; пассивное, «избегающее» поведение в сложных и конфликтных ситуациях. Среди социодемографических факторов имеют большое значение такие, как низкий уровень дохода, профессиональная невостребованность, компенсационные выплаты (рентные установки), поддержка пассивного поведения членами семьи. Среди медицинских факторов наиболее важную роль играют: неадекватное обследование пациента и различная оценка состояния больного разными специалистами, неправильное разъяснение врачами причины боли и нереалистичный прогноз заболевания, неоптимальное лечение и тяжесть структурных повреждений . В опубликованном российском исследовании на основании проведенного проспективного исследования на популяции мужчин трудоспособного возраста и в результате анализа данных литературы были выделены основные медицинские факторы хронизации боли в области спины: наличие более трех болевых эпизодов, травмы позвоночника в анамнезе; позднее обращение к врачу и позднее начало обезболивания; радикулопатия; интенсивная боль, приводящая к нарушению двигательного стереотипа; ограничение подвижности позвоночника; длительная иммобилизация (постельный режим) в острый период; сохранение «остаточной» боли свыше 4 недель после купирования острого болевого эпизода .

Хроническую боль в настоящее время принято рассматривать как самостоятельное заболевание в рамках биопсихосоциальной концепции, где биологическим факторам отводится важная, но не определяющая роль в формировании и поддержании боли. Психологические и социальные факторы значимо влияют на оценку и восприятие болевых сигналов, формируя ответные поведенческие реакции. С другой стороны, психологические факторы и поведенческие реакции оказывают влияние на биологические, нарушая выработку гормонов и нейромедиаторов, изменяя структуру и биохимические процессы в мозге, нарушая работу вегетативной и нейроэндокринной систем .

Тем не менее нейробиологические факторы и процессы, приводящие к хронизации боли, продолжают представлять интерес для углубленного изучения, поскольку каждый из патофизиологических механизмов потенциально является мишенью для фармакотерапии, что уже сегодня привело к появлению лечебного подхода, называемого «механизм-обоснованная терапия боли» .

Патофизиологические процессы, приводящие к хронизации боли, можно условно разделить на три этапа. Первый этап — сенситизация и повреждение ноцицепторов, второй — нарушение центральных процессов синаптической передачи и третий — изменение функций и структуры мозга, вызванное хронической болью (в контексте данной публикации обсуждаться не будет). Рассмотрение механизмов возникновения хронической боли невозможно без понимания физиологических ноцицептивных реакций, так как два этих процесса тесно интегрированы.

Физиологические ноцицептивные реакции

В рамках физиологических ноцицептивных реакций выделяют так называемую «первичную» и «вторичную» боль. «Первичная» боль локализуется строго в области нанесения болезненного стимула, сигнализирует о нем; характеризуется как острая, колющая, режущая. В передаче данного типа боли участвуют в основном немиелинизированные альфа-дельта волокна. «Вторичная» боль является продолжением «первичной» и связана с повреждением тканей в области травмы; она имеет более размытые границы и чаще описываются как жгучая, тупая. Реализация ее происходит по С-волокнам. В то время как первичная боль обеспечивает выживание организма посредством стратегий избегания, вторичная боль приводит к научению о том, каких стимулов следует избегать .

Физиологическая боль у человека вызывается только высокоинтенсивными стимулами, поскольку эти стимулы могут потенциально представлять угрозу функционированию организма или реально приводить к повреждению тканей. Вследствие повреждения тканей возникает также воспаление (септическое или асептическое), которое сопровождается выбросом широкого спектра тканевых, плазменных и нейрогенных медиаторов и альгогенов в области повреждения. Выброс медиаторов и альгогенов приводит к активации периферических ноцицепторов, чувствительных к различным механическим, температурным и химическим воздействиям. Одновременно с этим нейтрофилы продуцируют циклооксигеназу 2-го типа (ЦОГ-2), усиливающую выработку и секрецию простагландинов (ПГ). Выброс ПГ в области периферических ноцицепторов повышает их чувствительность, а аденозинтрифосфата (АТФ) — приводит к активации ноцицепторов, в результате чего возникает боль. Вследствие каскада описанных процессов возникает реакция гиперчувствительности к боли, несущая защитную функцию — предохранение места повреждения от повторных негативных воздействий до момента заживления .

Реакция гиперчувствительности к боли проявляется двумя клиническими вариантами:

  • снижением порогов боли, в результате чего нормальный, неболевой стимул приводит к возникновению болевых ощущений, то есть возникает аллодиния;
  • повышением порога восприятия болевого стимула; вследствие этого короткий и невысокий по интенсивности болевой стимул воспринимается как более длительный и высокоинтенсивный, возникает гиперальгезия. Выделяют первичную и вторичную гиперальгезию. Первичная гиперальгезия развивается строго в области поврежденных тканей, вторичная локализуется шире зоны повреждения, захватывая здоровые ткани. В основе первичной гиперальгезии лежит феномен периферической сенситизации, вторичная гипер­альгезия развивается вследствие включения механизмов центральной сенситизации. Принципиально, что периферическая и центральная сенситизация является обратимой. Их выраженность и продолжительность при физиологической (ноцицептивной) боли напрямую зависят от продолжительности и характера повреждения тканей, в случае заживления эти феномены будут исчезать .

Периферическая сенситизация

Периферическая сенситизация, или повышение чувствительности ноцицепторов к воздействию повреждающих стимулов, проявляется снижением порога и увеличением возбудимости периферических окончаний ноцицепторов, передающих ноцицептивный сигнал из периферических тканей (кожи, мышц, суставов и внутренних органов) по нервам в центральную нервную систему (ЦНС) (задние рога спинного мозга, ствол, таламус и соматосенсорную кору головного мозга) .

К основным медиаторам периферической сенситизации относятся: брадикинин; простагландины и лейкотриены; серотонин; гистамин; провоспалительные цитокины, такие как фактор ФНО-α, ИЛ-1β; хемокины; нейротрофины, например, фактор роста нервов (ФРН); глутамат; субстанция Р .

Периферическая сенситизация является ответом периферических окончаний нервов на воздействие медиаторов воспаления. Этот ответ приводит к выработке новых молекул, например, ПГ синтезируются из арахидоновой кислоты вследствие выброса нейтрофилами ЦОГ-2. ПГ, в свою очередь, вносят вклад в возбудимость периферических окончаний ноцицепторов. Субстанция Р, с одной стороны, повышает выброс брадикинина из эндотелия кровеносных сосудов и повышает их проницаемость, приводя одновременно к сенситизации ноцицепторов; с другой стороны, стимулирует выделение гистамина и серотонина из эритроцитов через стенки сосудов с уже повышенной к тому моменту проницаемостью .

Стимуляция ванилоидных рецепторов 1-го типа осуществляется протонами и приводит к снижению порога температурной чувствительности, что также приводит к повышению возбудимости ноцицепторов. Ионные каналы (Na+, Ca+, K+) получили широкую известность благодаря их участию в трансдукции — процессе, при котором повреждающее воздействие трансформируется в электрическую активность. Метаботропные рецепторы глутамата могут обладать двойным действием, возбуждающим и ингибирующим, и играют важную роль в модуляции болевого сигнала. Рецепторы нейротрофина регулируют поступление ФРН, известного своим свойством приводить к сенситизации ноцицепторов .

Периферическая сенситизация условно подразделяется на две фазы. В первой фазе происходят изменения в уже существующих в ноцицепторе белках (посттрансляционные изменения), во второй — экспрессия генов белков, приводящая к выработке новых. Посттрансляционные изменения обычно включают добавление фосфатных групп к некоторым из аминокислот белков (фосфорилирование). Процесс происходит при участии ферментов, известных как протеинкиназы. Протеинкиназы активируют цитокиновый каскад, ранее инициированный медиаторами воспаления, например ПГЕ2. Большинство из этих реакций реализуется локально, в окончании ноцицептора, а их действие направлено на изменение свойств белков, присутствующих на мембране.

Часть сигналов передается из окончаний ноцицепторов по аксонам к телам клеток сенсорных нейронов спинномозговых ганглиев, где происходит изменение процесса транскрипции (повышается экспрессия определенных генов) или увеличение трансляции (обеспечивается получение большего количества белка из матричной РНК). Повышенное количество белка затем передается обратно в окончание ноцицептора и способствует повышению чувствительности этого окончания к периферическим стимулам. Активация протеинкиназ возникает в течение нескольких минут, количество белка увеличивается примерно через 24 часа .

Периферические механизмы хронизации боли

Вышеописанные периферические механизмы острой боли непродолжительны, требуется наличие дополнительных звеньев, для того чтобы сенситизация ноцицепторов перешла в более длительную стадию. Одним из таких механизмов считается не так давно описанная активация эпсилон изоформы протеинкиназы С, приводящая к появлению стойкой и длительной механической гиперальгезии. Другой аспект хронизации боли на периферическом уровне связывают с нейротрофинами и цитокинами. Было показано, что усиление выработки нейротрофинов, в частности ФРН, в месте воспаления приводит к продолжительной сенситизации ноцицепторов. После связывания с рецепторами тирозинкиназы ФРН через окончания ноцицепторов попадает внутрь тела клетки, приводя к изменению генома и развитию длительной гипервозбудимости. Провоспалительные цитокины, такие как ФНО-α, ИЛ-1 и ИЛ-6, в результате связывания с мембраной ноцицепторов, провоцируют возникновение длительной сенситизации .

Центральная сенситизация

Всплеск активности периферических ноцицепторов, вызванный травмой или повреждением, провоцирует повышенную возбудимость центральных нейронов. Изменяется сила синаптических связей между ноцицепторами и нейронами задних рогов спинного мозга, появляется так называемая «стимул-зависимая синаптическая пластичность» или центральная сенситизация. Центральная сенситизация — это повышение возбудимости нейронов в ЦНС, в первую очередь в задних рогах спинного мозга, приводящее к тому, что обычные, «нормальные» по интенсивности стимулы начинают продуцировать аномальный ответ .

Феномен центральной сенситизации, впервые описанный более 30 лет назад, в виде центрального компонента гиперчувствительности к боли, вызванной повреждением, сегодня рассматривается гораздо шире, чем первоначально было предложено. Прежде всего, обратимая центральная сенситизация может быть компонентом физиологических антиноцицептивных реакций, поддерживая защитную реакцию гиперчувствительности к боли. При патологической боли считается доказанным наличие данного механизма при болевых синдромах, связанных с заболеванием или повреждением соматосенсорной нервной системы, то есть при невропатической боли. Все больше данных накапливается о роли центральной сенситизации в поддержании и модуляции хронической ноцицептивной боли при таких заболеваниях, как остеоартроз, ревматоидный артрит и хроническая неспецифическая боль в спине, при этом обсуждается ведущая роль данного механизма на более поздних стадиях развития этих заболеваний. Предположение о ведущей роли центральной сенситизации при указанных состояниях позволяет более четко объяснить существующую нередко диссоциацию между степенью повреждения тканей и структур и интенсивностью боли и зоной ее распространения. Предполагается, что центральная сенситизация является одним из ключевых механизмов, обеспечивающих существование дисфункциональных болевых синдромов, таких как фибромиалгия, синдром раздраженного кишечника, дисфункция височно-нижнечелюстного сустава, хроническая тазовая боль, и других. Характерно, что при этих состояниях центральная сенситизация существует изолированно, не поддерживаемая четко выявленной и локализованной периферической ноцицептивной стимуляцией, а возникновение ее вторично по отношению к дисфункции нисходящих ингибиторных систем. И, наконец, центральная сенситизация, наряду с недостаточностью нисходящих ингибиторных антиноцицептивных влияний рассматривается в качестве одного из важнейших механизмов формирования хронической боли в целом . В целях упрощения в настоящей публикации феномен центральной сенситизации подразумевает именно свое первоначальное значение — стимул-зависимая центральная сенситизация.

Клинически центральная сенситизация проявляется в виде усиления первичной гиперальгезии и аллодинии, появления зон вторичной гипер­альгезии, распространяющихся гораздо шире зон первичного поражения, развитием холодовой и механической гиперальгезии, обусловленной развитием феномена «разрастания» (sprouting) терминалей А-волокон в задних рогах спинного мозга. Кроме того, характерно сенсорное последействие, то есть сохранение болезненных ощущений после прекращения стимула и време´нная суммация (при нанесении серии болевых стимулов одинаковой интенсивности, последние по времени стимулы воспринимаются как более интенсивные).

В основе центральной сенситизации лежит усиление активации рецепторов глутамата .

Установлено, что основным нейротрансмиттером ноцицептивных систем задних рогов спинного мозга является аминокислота глутамат, молекула которого может связываться с несколькими различными классами рецепторов. На постсинаптической мембране чувствительных нейронов существует три типа глутаматных рецепторов. В восприятие острой боли наиболее вовлечены AMPA-рецепторы (alpha-amino-3-hydroxy-5-methyl-isoxazole-4-propionic-acid). В случае острой боли взаимодействие глутамата с АМРА-рецепторами ведет к деполяризации мембран нейронов задних рогов спинного мозга и формированию потенциала действия в случае превышения порога возбуждения .

При длительной, повторяющейся болевой стимуляции, обеспечивающей постоянное и значительное присутствие глутамата в пресинаптическом пространстве, в постсинаптической мембране происходит активация других типов рецепторов, NMDA-рецепторов (N-methyl-D-aspartate) и метаботропных рецепторов глутамата, что происходит путем вытеснения ионов магния, закрывающих их натриевые и кальциевые каналы. Активация NMDA и метаботропных рецепторов приводит к резкому повышению уровня кальция, который в свою очередь активирует несколько типов кальций-зависимых киназ, известных благодаря своей роли в усилении центральной сенситизации, таких как кальмодуллинкиназа, протеинкиназа С, ЦОГ-2 и NO-синтаза. Их производные, ПГЕ2 и оксид азота усиливают ноцицептивную трансмиссию и поддерживают центральную сенситизацию посредством усиления выброса глутамата, субстанции Р и кальцитонин-ген-связанного белка (кокальцигенин). Два последних вещества играют роль сотрансмиттера наравне с глутаматом в спинальных ноцицептивных нейронах. Параллельно они активируют микроглию и астроциты, способствуя выбросу последними цитокинов и нейротрофинов, например, нейротрофического фактора мозга (BDNF), отвечающих за поддержание нейронов в состоянии гипервозбудимости, и таким образом способствуя переходу острой боли в хроническую .

Центральная сенситизация условно подразделяется на две фазы, аналогично периферической сенситизации: раннюю фазу немедленного ответа, она кратковременная и транзиторная (трансляция); позднюю фазу с медленным началом, эта фаза более длительная (транскрипция). Следует отметить, что в фазе транскрипции на спинальном уровне синтезируются эндогеные опиоиды и ЦОГ-2, что принципиально важно с позиций рассмотрения механизма ЦОГ-2 ингибирования в профилактике хронической боли .

Центральная дизингибиция

Центральная дизингибиция также играет важную роль в ноцицепции и в развитии хронической боли, обеспечивая усиление или ослабление контроля над болью. Импульсы, передающиеся от околоводопроводного ядра шва и ядра ретикулярной формации ствола головного мозга по ретикулоспинальному и рафеспинальному пути, обеспечивают контроль гипервозбужденных нейронов задних рогов. Антиноцицептивные системы представлены серотонин-норадренергической и опиоидной, которые в случае необходимости обеспечивают выделение серотонина, норадреналина и эндогенных опиоидов, способных регулировать уровень возбуждающего нейротрансмиттера глутамата. С позиций рассмотрения центральных механизмов ЦОГ-2 ингибирования важно понимать, что индукция простагландинами протеинкиназы А и процесс фосфорилирования глициновых рецепторов приводят к подавлению нисходящих антиноцицептивных систем, что ускоряет процесс трансмиссии в ЦНС .

Возможная роль ЦОГ-2 ингибирования в предотвращении перехода острой боли в хроническую

Исходя из описанных выше теоретических предпосылок, ЦОГ-2 ингибирование, то есть применение нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП) для предотвращения хронизации боли, может осуществляться на различных уровнях нервной системы и подразумевать воздействие на различные механизмы хронизации боли. Во избежание двойных толкований терминов в данном обзоре термин «селективные (высокоселективные) НПВП» применялся только по отношению к коксибам.

ЦОГ-2 ингибирование на периферическом уровне сегодня достаточно хорошо и полно описанный процесс, который обусловлен блокадой ЦОГ-2, уменьшением синтеза простагландинов, угнетением периферической сенситизации и, как следствие, обратной инволюцией центральных механизмов поддержания боли. С другой стороны, НПВП, скорей всего, не влияют на периферическую активацию нейротрофинов, которую все чаще связывают с хронизацией боли, а также с болевым синдромом, обусловленным психологическими факторами и эмоциональным стрессом .

Представления о механизмах спинальной ингибиции ЦОГ-2 претерпели значительные изменения за последние десятилетия. Первоначально на экспериментальных животных моделях было показано усиление выработки простагландинов на спинальном уровне в ответ на боль и периферическое воспаление . Далее было продемонстрировано обусловленное болью усиление выработки ЦОГ-1 в ганглиях дорзальных корешков, а ЦОГ-1 и ЦОГ-2 — в заднем роге спинного мозга . Затем, с помощью интратекального введения ряда НПВП, как селективных, так и неселективных, таких как диклофенак, индометацин, мелоксикам, целекоксиб, была продемонстрирована роль ЦОГ-2 ингибирования в подавлении синтеза простагландинов клетками спинного мозга. Несколько различных НПВП (индометацин, диклофенак, кеторолак) при интратекальном введении животным показали свою эффективность в отношении механической гиперальгезии и временной суммации, что позволило предположить их модулирующее действие в отношении центральной сенситизации и нейрональной пластичности . У животных НПВП уменьшали гиперальгезию, вызванную введением AMPA, NMDA и субстанции Р, что позволяло теоретически обсуждать роль НПВП в блокировании процесса перехода острой боли в хроническую . Несколько интересных фактов буквально недавно было получено в отношении селективных ингибиторов ЦОГ-2, также во время исследования на модели периферического воспаления у животных. Было показано, что только селективные ЦОГ-2 ингибиторы, но не традиционные НПВП блокируют выработку простагландинов на более поздних, стабильных стадиях гипервозбудимости спинальных нейронов, через несколько часов от момента развития воспаления. При этом в самом начале экспериментального воспаления обе группы препаратов в равной степени влияют на подавление простагландинов. В этом же исследовании было доказано, что только коксибы повышают сниженный уровень эндогенных каннабиноидов в гипервозбужденных спинальных нейронах. В результате исследований на животных были созданы теоретические предпосылки к обсуждению в соответствующей литературе центрального механизма действия НПВП, особенно высокоселективных ЦОГ-2 ингибиторов .

Однако как селективные, так и неселективные НПВП оказались неэффективными в отношении подавления сигнал-зависимой центральной сенситизации в исследованиях у здоровых добровольцев, вследствие чего был сделан вывод о том, что действие НПВП на этот механизм является опосредованным и реализуется через ингибирование периферической сенситизации . С другой стороны, было проведено несколько фармакокинетических исследований, которые показали на примере ряда НПВП, в основном коксибов, способность этой группы препаратов проникать через гематоэнцефалический барьер и накапливаться в цереброспинальной жидкости в концентрациях, теоретически достаточных для проявления свойственного им ЦОГ-2 ингибирующего эффекта .

В 2016 г. было опубликовано исследование, являющееся на сегодняшний день одним из первых клинических исследований на пациентах по оценке влияния коксибов на центральные механизмы возникновения и поддержания боли. Исследовался высокоселективный ингибитор ЦОГ-2 — эторикоксиб . Эторикоксиб имеет доказанную эффективность и безопасность, полученную в ряде рандомизированных контролируемых исследований у пациентов с болью в нижней части спины, ревматоидным артритом и остеоартрозом. Кроме того, была показана эффективность данного лекарственного средства в пре- и постоперационной анальгезии у больных, которым проводилась операция по эндопротезированию суставов . В обсуждаемом плацебо-контролируемом исследовании проводилась оценка влияния 4-недельного приема препарата эторикоксиб в дозе 60 мг у пациентов с остеоартрозом как на периферические механизмы развития боли и воспаления, так и на центральную сенситизацию. В качестве маркера периферической сенситизации использовалась визуально-аналоговая шкала (ВАШ, интенсивность боли) и альгометрия (механическое давление в нескольких определенных точках в области коленного сустава). Центральная сенситизация оценивалась с помощью ряда параметров количественного сенсорного тестирования (временная суммация, зоны гипер­альгезии при давлении). Оказалось, что по сравнению с плацебо эторикоксиб оказывает ингибирующее влияние на периферическом уровне (повышение порога восприятия боли) и модулирующее влияние на центральную сенситизацию в виде усиления временной суммации и уменьшения зон гиперальгезии. Принципиально, что данные находки коррелировали с уменьшением интенсивности боли и клиническим улучшением функций. Было предположено, что часть анальгетического эффекта препарата эторикоксиб реализуется через центральные механизмы модуляции боли.

В контексте полученных в описанном исследовании результатов, представляются интересными данные предыдущего испытания эторикоксиба , когда препарат назначали пациентам с остеоартрозом и ревматоидным артритом, нечувствительным к приему ряда других НПВП, как высокоселективных, так и неселективных. При этом на фоне 4-недельного приема эторикоксиба более 50% больных отметили значимую эффективность препарата, оцененную по степени снижения интенсивности боли по ВАШ. Вполне вероятно, что полученный высокий результат у рефрактерных к терапии НПВП больных может отражать дополнительное терапевтическое преимущество эторикоксиба в виде его влияния на процессы центральной сенситизации.

Полученные в исследовании эторикоксиба результаты хотя и нуждаются в дополнительном подтверждении в более масштабных исследованиях, тем не менее открывают новые перспективы применения ЦОГ-2 селективных НПВП в рамках механизм-обоснованной терапии. Например, эторикоксиб может стать препаратом выбора у пациентов с острой болью и высоким риском ее хронизации как средство, не только эффективно купирующее острую боль и воспаление, но и высоковероятно модулирующее один из ключевых механизмов перехода острой боли в хроническую — центральную сенситизацию.

Литература

О. С. Давыдов, кандидат медицинских наук

ГБУЗ НПЦ им. Соловьева ДЗМ, Москва

Контактная информация: oleg35_69@mail.ru

Купить номер с этой статьей в pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *