Кризис идентичности по эриксону

Кризис идентичности по эриксону

УДК 130.2

О. В. Роговец

Актуальной проблемой современности является вопрос об идентичности, непосредственно связанный с усложнением поддержания внутренней согласованности и устойчивости собственного «Я», свойственным современному человеку. Информатизация современного общества, изменение традиционных морально-ценностных ориентиров, постоянное усложнение и трансформация социума делают данную проблему одной из ключевых в области гуманитарного знания. Актуализируется она также в связи с изменениями современной картины мира, в которой еще недавно четко определенные жизненные установки и ценности человека сегодня имеют размытые границы, что автоматически усложняет процесс конструирования идентичности.

Определение сущности понятия «идентичность» зависит от тех или иных аспектов, в которых рассматривается данный феномен. Каждая из его модификаций (этническая, национальная, политическая, гражданская, культурная и т. д.) формирует поведение человека, которое регулирует принятие или отрицание определенных норм, ценностей, идеалов и принципов. Весь ряд вытекающих одно из другого событий ведет к тому, что человек пытается найти ответ на вопрос «Кто Я есть?», «Каково моё место в мире?», «На своем ли я месте?». Перечень данных вопросов и составляет проблемное поле статьи.

Сегодня происходит неизбежная трансформация идентичности. Понятие «идентичность» в последние несколько десятилетий становится довольно-таки размытым, что приводит к сложностям его определения, вследствие чего обретение идентичности становится одной из самых сложных, но в то же время приоритетных задач человека. Ответ на довольно простой вопрос «Кто Я?», еще недавно не вызывавший трудностей, сегодня требует особого мужества, здравомыслия и рациональности. Проблема изучения идентичности, таким образом, становится междисциплинарной темой исследования. В социологии это «комплекс ролей и статусов, организованных адекватно социальной системе», это раса, пол, уровень образования и социоэкономический статус . Основу идентичности в политическом смысле составляет осознание гражданами своей принадлежности к определенной нации, сложившейся на протяжении истории становления того или иного государства, а также приверженность тем или иным социально-политическим взглядам, мировоззрению. Культурология рассматривает идентичность как «процесс формирования общих культурных ценностей, обретения духовной и эмоциональной устойчивости личности, позволяющих определить свое место в социокультурном пространстве» . Большое количество разнообразных трактовок данного феномена представляют также исследователи в области психологии, юриспруденции, религиоведения, педагогики и других наук.

Особое место понятие «идентичность» занимает в философском знании. Являясь ключевой проблемой философской антропологии (П. Гуревич), термин «идентичность» в философском осмыслении «применяется для описания индивидов и групп в качестве относительно устойчивых, «тождественных самим себе» целостностей и соотносится с проблемой сущности человека, вопросами его бытия, целей и смысла его существования» . Она (идентичность) является тем, что «делает объект определимым и распознаваемым с точки зрения обладания рядом качеств или особенностей, которые отличают этот объект от объектов различного типа» . Идентичность – это переживание нашей целостности, нашей непрерывности и соответствия самому себе, это, с одной стороны, сходство с другими людьми, а с другой – отличие. Это «результат притязания на самостоятельное оформление собственной жизненной ситуации, …ситуации окружающего мира и умение терпеливо переносить то, что не зависит от самого себя» . По сути, это принудительное согласование с самим собой, толчок для достижения интегрированных характеристик своего «Я» и выбор спектра его потенциальной реализации посредством целенаправленного самоопределения.

Впервые термин «идентичность» упоминается в работах З. Фрейда и К. Ясперса, считающих его одним из важнейших факторов осознания «Я» («я являюсь тем, кем был всегда»). Научное же его использование начинается с работ Э. Эриксона, определившего идентичность как внутреннюю непрерывность и тождественность личности, проходящую ряд стадий и периодов (кризисов) и формирующуюся на протяжении всей жизни. В широком смысле «идентичный» трактуется как «тождественный», «схожий», «равнозначный», «одинаковый». Это восприятие самого себя, глубинные убеждения и ценности, принимаемые человеком. «Содержание идентичности, – отмечает М. Шакурова, – включает образы, концепты (понятия, понимания, замыслы) и суждения, отражающие отношения „Я – другой”, „Я – социальный мир”, „Я – культура”, „Я – Я” в аспекте уточнения характеристик „Я”» . Данное понятие тесно связано с категориями «тождество» и «различие», с определениями «аутентичность», «инаковость» и «Другой». Как отмечает Г. Сайкина: «Идентичность – это самотождественность человека, которая во многом осуществляется через вглядывание в «лицо» Другого» . Расширяя таким образом границы собственного «Я», облачаясь в иную «маску», человек заимствует внешние практики, помещает в себе и через них формирует его структуру.

Идентичность непременно определяется во взаимодействии с Другим (в контакте). Начиная с планирования, зачатия, рождения ребенка, его взросления и утверждения в жизни рядом находятся родители, изначально выступающие первым Другим. Именно они дают имя, заботятся в ранние годы жизни; соотнося себя именно с ними, ребенок получает расовую, национальную идентичность, понимает свою роль в семье. Однако такое самосознание – процесс необычайно сложный и многоступенчатый, реализующийся в результате отраженного знания. Каждый Другой для человека, в особенности «значимый» Другой, выступает наиболее важным объектом взаимодействия, с одной стороны формирующим эту идентичность и наполняющим её содержанием, а с другой – создающим проблемные моменты в поисках собственного «Я». Всегда существуя в определенном контексте, идентичность, соответственно, поддерживается в нем (в соответствии с ним). Однако формируется она еще до самого процесса взаимодействия, поскольку существует некий предшествующий (подготовительный) этап. Так, например, идентичность матери проявляется не только при наличии у неё детей, но и в период беременности, в ожидании будущего ребенка. Понятие «Другой» подразумевает под собой не только конкретного человека, это также культура и общество, традиции и ценности семьи, способ мышления и особенности социальных взаимоотношений, границы взаимодействий с которыми снова и снова катализируют необходимость идентификации. «Другой», таким образом, устанавливает центральную программу нашего мировоззрения, именуемую идентичностью.

Поскольку идентичность является многоаспектным феноменом современного научного познания, мы считаем целесообразным рассмотреть ее структуру. Наиболее распространенной классификацией выступает деление на индивидуальную (эго-идентичность) и групповую (коллективную). Формируясь параллельно, они выражают включение субъекта в социум, принадлежность к определенной группе, взаимодействие с ней, с одной стороны, и создание ощущения собственного, неповторимого «Я» – с другой. По признаку временной устойчивости (изменчивости) выделяют идентичность внешнюю, связанную с действиями и сложившимися представлениями человека (и о человеке) в прошлом, и процессуальную – изменяемую, пластичную, прикрепленную к настоящему . Помимо этого идентичность может быть как естественной (расовая, национальная), так и искусственной (профессиональная).

Широкий спектр идентичности можно также проследить по её содержанию. Культурная идентичность характеризуется «ощущением тождественности с освоенными константами культуры и ее ценностными ориентирами», этническая – переживанием тождества с определенным этносом. В свою очередь профессиональная идентичность позволяет осознавать собственную принадлежность к профессиональной группе, а территориальная – быть частью социально-географической реальности. Этот список может быть продолжен такими видами идентичности, как гендерная, политическая, национальная и прочие . Исходя из разнонаправленности идентичности, Г. Сайкина выделяет также такие её признаки, как центробежность и центростремительность, характеризуя человека «то всего в отношениях, то самоустремленого и замкнутого на самом себе», таким образом подчеркивая амбивалентную природу человека .

Идентичность может находиться как в статичном, так и в динамичном состоянии. Современное социокультурное пространство диктует нам условия, в которых необходимо постоянно меняться, однако это не значит, что и наша сущность должна ежечасно кардинально трансформироваться. Идентичность, выступая, с одной стороны, стабильным явлением, позволяющим узнавать самих себя и других, существовать в определенном образе, с другой стороны, настолько изменчива, что мы вынуждены постоянно отвечать на вопрос «Кто Я есть?». И с этим связан, как нам кажется, один из самых пугающих страхов человека – потеря собственной идентичности, потеря самого себя, являющаяся началом пути к сумасшествию. Что будет, когда я перестану быть Я? Что будет, когда я перестану себя узнавать? Буду ли я существовать вообще или останусь лишь физическим телом в это мире?..

В эпоху постмодерна перечень характеристик, необходимых для принятия, присвоения человеком самому себе, неуклонно растет. Весь жизненный путь человека – это путь постоянного выбора и поддержания идентичности. Это представление человека о самом себе, о том, что он думает, какой он, связанное с оценкой себя. При проявлении идентичности вырисовывается и сама личность, появляется человеческое «Я». Можно сказать, что идентичность – это комплексный феномен, включающий в себя знание, представление, отношение, оценку, складывающиеся в систему различных поступков, поведения, являющимися производными от собственного определения себя (самоопределения) (курсив наш. – О. Р.).

Основной проблемой идентичности, на наш взгляд, является поиск и сохранение правильного пути (последовательности), на котором все состояния человека объединяются в нечто единое, что мы называет нашим «Я». Дезориентированный среди бесчисленных отражений, человек теряется в своей полиидентичности, видя лишь «неуловимые, мимолетные лики и отблески того единого (человека), что может быть (или хотя бы притвориться) многим» . В современном мире наши мысли – это отклик четко очерченного направления, в котором нам скрытно велят думать, это ложные потоки информации, являющиеся мощным средством манипуляции. Однако более фундаментальными понятиями остаются наши собственные суждения и личные ответы на вопросы «Кто Я есть?», «Как я смотрю на себя?».

Во внешнем окружении человеку часто присваивают удобную для других идентичность, не осознавая наличие которой он слепо принимает её. Таким образом, многие из нас становятся безнадежно зависимыми от системы. Когда человека заставляют действовать согласно присвоенной роли, он, отождествляя себя с ней, постепенно начинает думать, действовать и поступать соответствующим образом. В этой ловушке многие забывают о своей уникальности и неповторимости, подражая толпе. Данная нам свобода становится лишь иллюзорной составляющей нашей жизни. Например, достаточно заметным является перевоплощение человека, надевшего специализированную форму или попавшего в определенную социальную группу. Однако такие определители идентичности, как костюмы и форма, лишь отражают разные аспекты нашего «Я», но нами не являются. Отождествляя себя с предоставленной обществом идентичностью, человек полностью трансформируется, что непременно приводит к расщеплению личности.

Подчеркнем, что современный человек утрачивает способность к рефлексии – самопознанию и осмыслению собственной роли и места в жизни. Так или иначе подобные моменты являются неотъемлемой частью нашей жизни и при отсутствии данной способности проявляются в виде кризисов – переломных точек бытия, выражающихся в потере человеком представления о самом себе, тем не менее идущего наряду с появлением перспективы возникновения новой идентичности. Такие кризисы нередко возникают при переходе во взрослую жизнь, при смене семьи или профессии, обнаруживая себя, как правило, в различных формах депрессии и апатии, стремлении укрыться от реальности в виртуальном или мистическом мире, в злоупотреблении спиртными напитками, употреблении наркотиков и т. д. Существуют проявления таких кризисов и в более узком значении, когда в одной профессии человек не может определиться с направлением своей деятельности, когда стоит выбор между теорией или практикой, тем или иным учреждением, одной или другой отраслью знания.

Временной период кризисов варьируется в зависимости от личности человека, от окружающей его среды, иногда от поиска нового значимого Другого, – начиная с нескольких дней, иногда продолжаясь многие годы. Эта тенденция, по мнению М. Заковоротной, ведет к «негативной автономии, идеологии безвременья, дезинтеграции и отсутствию жизненных планов», то есть, по сути, к потере идентичности . Трансформирующийся человек современной эпохи расщепляется изнутри, обезличивается, скрываясь за множеством «масок». Ядром рефлексии современной философии выступает «человек без Я» – ризома без «центра» и «лица» . Становится невозможным говорить о сплетенных воедино комбинациях различных идентичностей, поскольку укореняется понятие о множественности «Я» в одном человеке, что само по себе может стать «пародией идентичности» (М. Фуко).

Наиболее глубоким кризисом, по определению Э. Эриксона, является подростковый, когда завершающийся период детства открывает двери во взрослую жизнь – происходит «физиологическая революция», появляется необходимость найти свое призвание в жизни и мысли о том, «как я выгляжу в глазах других». Основным же кризисом идентичности ученый видит период юношества, когда происходит обретение «взрослой идентичности» либо его задержка (диффузная идентичность). В том или ином случает кризис идентичности, с нашей точки зрения, является обязательным поворотом в жизни, вызовом, преодолев который человек переходит на новый уровень зрелости. Непринятие же его служит первопричиной затяжного переходного периода, характеризующегося множеством сомнений и самоистязаний и грозящего глубокой депрессией. В свою очередь З. Бауман отмечает, что сегодня кризис идентичности является не только прерогативой молодости, но «общей бедой» взрослого человека. И действительно, все большие обороты набирает новый вид кризиса, зависящий не от возрастного периода, а от положения человека в обществе – он проявляется на порядок чаще и делится на ряд микрокризисов, порой незаметных, а порой погружающих человека в прострацию. Ситуацию данной потерянности человека усугубляет специфика нашей эпохи. Подтверждение тому находим в словах Э. Эриксона: «…нельзя отделять «кризис идентичности» отдельного человека от современных ему исторических кризисов, поскольку они помогают понять друг друга и действительно взаимосвязаны» .

Современный кризис идентичности мы видим в том, что чем дальше движется процесс развития истории, тем все более усложняется процесс идентификации человека, путающегося в паутине разветвленного культурно-исторического опыта, порабощающего человека и делающего из него ничтожество, которое «в итоге все более и более ощущает свое выпадение из единой исторической судьбы» . Существует и общая проблема, когда современный человек не ищет, а создает свою идентичность – нам хочется быть немного лучше, немного краше и умнее, обладать не свойственными для нас качествами. Однако мы забываем, что этот созданный образ, под который мы перекраиваем свою сущность, не является путем к достижению истинных желаний, ибо он не есть сам человек.

Как же обрести собственную идентичность? Сегодня средством идентификации человека служат «внешние определители» – документы, фотокарточки, виртуальные аватары и т. д. Дополняют образ такие построенные рядами ипостаси, как состояние души и тела, одежда и маски, возраст, пол и социальный статус. Эти формальные определители личности создаются для того, чтобы, взглянув на них, человек смог увидеть себя со стороны, прочитать свою биографию и определить (или хотя бы попытаться) свою сущность. Одним из таких определителей является также наше имя, а точнее сказать, словесное его выражение – уменьшительно-ласкательные формы, уважительное произношение или восклицание, внимательное обращение к которому помогут понять путь формирования той или иной модели нашего поведения и открыть многообразие наших идентичностей. С нашей точки зрения, важно также следовать собственным моральным принципам, доверять близкому окружению, опираться на семейные традиции, отстаивать собственные интересы. Не менее существенным является образ значимого «Другого», способного в хаосе псевдоидентичностей указать на наше подлинное «Я». Однако даже в этом случае говорить о формировании абсолютно самобытной и исключительной идентичности не приходится, поскольку все приведенные выше элементы её создания, в свою очередь, также создаются под влиянием извне. Единственным решением в формировании собственной идентичности может стать абсолютное абстрагирование от каких-либо оценочных суждений и мнений окружающих, постоянно воздействующих на человека. Тем не менее обрести такого рода изоляцию от общества в современных реалиях – невозможно.

Таким образом, проблема исследования идентичности является одной из ключевых в перечне проблем философского знания, в определенном смысле выступая современной формой выражения проблемы сущности человека. Движения, культивирующие идентичность определенного рода (этническую, национальную, гендерную и т. д.), фактически становятся доминирующими акто́рами в практике, а в теории рассматриваются как новые и не сводимые к прежним классовые движения. Однако стремление современного человека выйти за рамки дозволенного и установленного порядка, желание прожить несколько жизней чревато распадом личности, утратой её цельности и единства. Настигающие человека кризисы неизбежны и требуют от него немалых усилий на пути к внутреннему самообновлению, ведь жизнь – это умение меняться, оставаясь самим собой.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Барышков В. П. Аксиология личностного бытия / В. П. Барышков ; под ред. В. Б. Устьянцева. – М. : Логос, 2005. – 192 с.
  2. Заковоротная М. В. Идентичность человека. Социально-философские аспекты / М. В. Заковоротная. – Ростов-н/Д. : Изд-во СКНЦ ВШ, 1999. – 161 с.
  3. Матузкова Е. П. Идентичность как объект изучения культурологических студий / Е. П. Матузкова // Наук. зап. Серія: Філологічна. – Острог, 2012. – Вип. 23. – С. 89 – 91.
  4. Новая философская энциклопедия : в 4 т. / Ин-т философии РАН, Нац. общ.-науч. фонд; науч.-ред. совет : предс. В. С. Степин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. – М. : Мысль, 2010. – Т. 2. – 634 с.
  5. Новейший философский словарь / сост. и гл. науч. ред. А.А. Грицанов. – 3-е изд., испр. – Минск : Книжный Дом, 2003. – 1280 с.
  6. Сайкина Г. К. Человек в поисках идентичности : учеб. пособие по философской антропологии / Г. К. Сайкина. – Казань : Изд-во Казан. гос. ун-та, 2009. – 95 с.
  7. Фокин С.Л. Комментарии. Танатография Эроса: Жорж Батай и французская мысль середины ХХ века / С. Л. Фокин. – СПб. : Мифрил, 1994. – 346 с.
  8. Шакурова М. В. Формирование социокультурной идентичности личности: учебное пособие / М. В. Шакурова. – Воронеж : Изд-во Воронеж. гос. пед. ун-та, 2017. – 280с.
  9. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис : пер. с англ. / Э. Эриксон ; общ. ред. и предисл. А. В. Толстых. – 2-е изд. – М. : Флинта : МПСИ : Прогресс, 2006. – 352 с.

Роговец О. В. Феномен идентичности и кризис идентичности

Изменения современной картины мира приводят к неизбежной трансформации идентичности. Автор рассматривает структуру данного феномена, анализирует его трактовки в контексте философского знания и других наук. В данной статье предпринимается попытка раскрыть сущность современного кризиса идентичности, найти пути его преодоления и отыскать решение проблемы формирования собственной идентичности.

Ключевые слова: идентичность, кризис идентичности, личность.

Rogovets O. V. The Phenomenon of Identity and Identity Crisis

Кризис идентичности

Эрик Эриксон описывает состоящий из восьми стадий процесс развития Эго в виде последовательности психосоциальных кризисов. В юности главной задачей развития становится разрешение конфликта, названный Эриксоном «идентичность против ролевой диффузии». В процессе его разрешения может возникнуть кризис идентичности.

Формирование идентичности — это процесс преобразования всех прежних идентификаций в свете ожидаемого будущего. Хотя развитие идентичности достигает критической точки, в которой возможно наступление кризиса, только в период юности, оно начинается в младенчестве. В сильно структурированных обществах с обязательными ритуалами перехода к взрослой жизни или жестко определенными ролями для подростков кризис идентичности менее выражен, чем в демократических обществах.

Пытаясь избежать кризис идентичности, некоторые юноши и девушки слишком спешат с самоопределением, смиряются с сознанием предопределенности и потому не в состоянии раскрыть свой потенциал полностью; другие растягивают этот кризис и состояние расплывчатой идентичности на неопределенное время, растрачивая свою энергию в затянувшемся конфликте развития и сомнениях по поводу самоопределения. Иногда диффузная идентичность находит выражение в «негативной идентичности», при которой индивидуум принимает опасную или социально нежелательную роль. К счастью, без сколько-нибудь серьезного кризиса, большинство развивает одно из нескольких возможных позитивных Я.

Тяжелый кризис идентичности можно предотвратить разными способами:

  • Родителям и значимым взрослым следует избегать чрезмерных требований к детям и не ставить перед ними слишком неопределенные цели.

Взрослым:

  • следует поощрять детей преследовать собственные интересы, хваля за достижения;
  • поддерживать их, когда они сталкиваются с трудностями;
  • помогать раскрывать и развивать свой Потенциал;
  • приучать к ответственности, позволяя испытывать на себе последствия своих поступков, если, конечно, они не слишком опасны;
  • уважать их как личностей и не унижать, когда им не удается жить согласно ожиданиям взрослых, и, наконец, способствовать росту их отзывчивости, которая ведет к развитию идентичности, позволяющей легко приспособиться к обществу.

Кроме того, подросткам нужно обеспечить широкий выбор вариантов позитивного образа жизни или функциональных моделей для подражания — с возможностью испытать несколько приемлемых ролей, лучше узнать себя и получить информацию о реальных шансах и вариантах, предоставляемых той культурой, в которой они развиваются.

Было установлено, что неправильное прохождение кризиса идентичности коррелирует с широким спектром проблем — от трудностей психологического роста до патологии. Сильная диффузия идентичности связана с неспособностью принимать решения, запутанностью в проблемах, потерей индивидуальности на людях, трудностью установления удовлетворяющих отношений с тенденцией к изоляции, трудностями в работе и низкой способностью к сосредоточению. Поскольку идентичность не без основания считается одним из основных элементов развития Эго и его силы, неудовлетворительное разрешение кризиса идентичности делает индивидуума менее способным справляться с насущными задачами приспособления.

Хотя наиболее глубокий кризис идентичности чаще всего приходится на годы юности, люди могут испытывать его в любом возрасте. Первоначально Эриксон употреблял термин «кризис идентичности» применительно к опыту ветеранов Второй мировой войны. Позже он наблюдал сходную спутанность идентичности у молодых людей, потерявших жизненные ориентиры, и пришел к выводу, что кризис идентичности — это часть нормального юношеского развития. Кроме того, собственный опыт иммигранта позволил Эриксону предположить, что даже если человеку удалось разрешить юношеский кризис идентичности, последующие драматические перемены в жизни способны вызвать повторение кризиса. Помимо иммигрантов кризис идентичности могут испытывать многие другие категории людей:

  • уволенные в отставку военные, прежде занимавшие положение всеобщих любимцев и имевшие соответствующий статус;
  • вышедшие на пенсию гражданские лица, чья идентичность была практически целиком построена на их работе;
  • некоторые люди, живущие на гос. пособие и потому считающие себя «пустым местом» из-за существующей в нашем обществе тенденции определять идентичность через профессию;
  • матери, чьи дети выросли и покинули родительский дом (синдром опустевшего гнезда);
  • люди, оказавшиеся перед необходимостью менять свои планы на будущее вследствие неожиданной инвалидности, и т. д.

Ряд других исследований посвящен кризису, переживаемому умирающим. Чувству идентичности человека в таком состоянии угрожают многочисленные потери: деловых связей, семьи, друзей, функций организма и сознания. ​​​​​​​

Что такое кризис идентичности

Кризис идентичности — это период формирования личность человека посредством поиска своего места и роли в социуме, осознания собственной уникальности. Исследования относительно этого явления принадлежат американскому психологу Эрику Эриксону, который выделил восемь стадий психологического развития человека. Переход от одной ступени к другой сопровождается изменениями в восприятии себя и окружающего мира. Большинство из них происходят до 21 года, но и после этого возраста продолжается переоценка ценностей. Возрастные рамки могут меняться или сдвигаться, но очередность ступеней остается одинаковой для большинства.

Доверять или нет?

С первым кризисом человек сталкивается на первом году своей жизни. «Мир – это безопасное место или враждебная среда для меня?» – так звучит сейчас главный вопрос. Ребенок наблюдает за обстановкой и окружающими людьми, изучая на сколько последовательны, стабильны, доброжелательны действия по отношению к нему.

Самое важное, что должно произойти на первой ступени – это возникновение доверия ребенка к миру. Если обеспечить малыша регулярным уходом, вниманием, заботой, он почувствует себя в безопасности. А это – залог гармоничного развития личности. Кроме того, доверительные отношения с миром помогут человеку в дальнейшем более мягко переступать решающие пороги.

Борьба за независимость

От года до трех лет человек проходит следующую стадию развития, суть которой состоит в становлении личной независимости и противостоянии воспитанию взрослых. Ребенку во что бы то ни стало нужно отстоять границы своей автономии и право на выбор. Он стремится пользоваться обретенными навыками (самостоятельно одеваться, причесываться и так далее), настойчиво усовершенствуя свое мастерство.

Дети, которых не ограничивали в исследовании себя или своего окружения, а, наоборот, поддерживали их стремление к самостоятельности, имеют больше уверенности в себе. Они готовы защитить границы своей территории, собственное мнение, устояв перед давлением извне. Жесткая критика, постоянный контроль и упреки вроде: «На кого ты похож!», «Посмотри, что ты наделал!», «Все дети как дети, а ты!» воспитывают неуверенность в себе, вызывают чувства сомнения и вины. Если помешать ребенку заявить о себе, то в дальнейшем он будет во всем зависеть от других.

Инициатива или чувство вины

С трех до пяти лет начинается фаза самоутверждения. Это период активного взаимодействия с детьми, исследования своих межличностных навыков и самоорганизации. Жизнь ребенка сейчас очень динамична – дети придумывают игры, распределяют роли, проявляют инициативу и учатся взаимодействовать в коллективе.

Если он, чувствуя безопасность, сможет на этом этапе проявить свои организаторские способности, то дверь к гармоничному взрослению откроется легко и естественно.

Те родители, которые привыкли критиковать, одергивать или останавливать с целью предотвращения опасности, рискуют вызвать у ребенка чувство вины. Подавляя возникшую инициативу, пресекая «поток вопросов», а также требование ребенка объяснить ту или иную ситуацию, мы рискуем, что чадо почувствует себя отвергнутым и ненужным. Ощущение вины не только подавляет творческий потенциал, но и нарушает процесс общения с другими.
Перед взрослыми трудная, но выполнимая задача – уравновесить инициативу и естественное чувство вины.

Самодостаточность против неуверенности в себе

Период от 5 до 12 лет отличается активным постижением знаний, когда человек учится читать, писать и обрабатывать полученную информацию. Теперь источником формирования чувства самодостаточности являются не родители, а учителя и товарищи. Поощрение, поддержка инициативы, одобрение обеспечивают личность уверенностью в себе и своих силах.

Осуждение инициативы или чрезмерная критика со стороны окружающих провоцирует появление закомплексованности, неуверенности в себе. Кроме того, возникшее на этой почве чувство собственной неполноценности, приводит к нежеланию учиться и развиваться дальше.

Путь к осознанности

На пятой ступени мы находимся в возрасте от 12 до 21 года. За этот промежуток времени осуществляется переход от детства к взрослению, плавность которого играет важную роль в формировании целостной личности. Теперь приоритетным становится налаживание карьеры и личной жизни. Происходит отделение от родителей и тщательный поиск себя во всех жизненных сферах. Кто я? Где мне комфортно быть? Чего я хочу? Эти и другие вопросы, вызывающие психологический кризис, в результате приводят к определению своих профессиональной и половой ролей.

Если на этом этапе человек не будет иметь достаточно сил и опыта, чтобы идентифицировать себя, то может произойти путаница ролей. Что это значит? Внутренне неуверенный подросток склонен к резким экспериментам в поисках себя, которые зачастую сопровождаются негативными последствиями. Попытки приструнить его пыл и направить в какое-то русло провоцируют протест, бунт, отторжение.

Интимность и любовь

Эту ступень мы проходим быстрее всего, так как она находится в промежутке между 21 и 25 годами. Период посвящен исследованию любви и своего партнера. Развивается умение строить долгосрочные доверительные отношения, отдавать, жертвовать, быть ответственным за другого. Если создать ситуацию комфорта удается, личность переходит на следующий уровень развития Эго, успешно переживая кризис идентичности.

Если долгое время специально избегать серьезных отношений, то есть риск привыкнуть к постоянному внутреннему одиночеству, депрессивному состоянию или самоизолироваться от внешнего мира.

Активное развитие

С 25 лет, по мнению Эриксона, начинается новая стадия человеческого развития, которая является самой долгой, так как заканчивается к 65 годам. Это – время для создания семьи, карьеры, переход в роль родителя и так далее. От уровня реализации себя в этих жизненных сферах зависит то, насколько успешным будет чувствовать себя человек на протяжении всей жизни.

Если поставленные на прежних этапах цели не достигнуты, то есть вероятность остановки на пути к усовершенствованию. Чувство собственной непродуктивности способно загнать в тупик и глубокий психологический кризис, затормозив дальнейший период развития.

Мудрость против отчаянья

В возрасте старше 65 лет мы начинаем анализировать прожитую жизнь, но не останавливаемся на ее исследовании. В это время человеку хочется увидеть плоды своих трудов и стараний, осознав себя успешным. Но если вместо хорошего результата мы определяем, что прошлое прожито непродуктивно, цели не достигнуты, планы не реализованы, то есть вероятность, что наступит депрессия.

Если кризис идентичности на этой стадии пройдет гладко, человек, обретя мудрость, посмотрит в прошлое с чувством смирения, благодарности, полноты. Это позволит без страха приближаться к старости и окончанию жизни.

Что такое психологический кризис

Психологический кризис — это состояние, требующее изменений в прежней модели поведения личности. Такие переломные моменты периодически встречаются в жизни каждого человека и являются нормой развития. Но если взрослый человек имеет силы самостоятельно справиться со своим состоянием, то дети, особенно в подростковом возрасте, нуждаются в поддержке и понимании взрослых.

Как проявляется психологический кризис?

  • негативные эмоции тяжело контролировать (вспышки гнева, внезапные истерики и так далее)
  • возникает беспричинное волнения или паника
  • обостряется чувство собственной беспомощности, неполноценности
  • тяжело спланировать действия и придерживаться определенному алгоритму
  • осознание сделанных ошибок загоняет в тупик, из которого кажется, что не существует выхода

7 советов, как помочь подросткам пережить психологический кризис

  • Хвалить не только за достижения, но и за стремления к ним
  • Поощрять инициативы и стремление отстаивать собственные интересы
  • Относиться серьезно к волнующим подросткам темам, даже если они кажутся несерьезными или глупыми
  • Помогать в раскрытии способностей, ссылаясь на мысль о том, что каждый человек по-своему талантлив
  • Проявлять уважение к личности ребенка, не навязывать свои взгляды на жизнь
  • Воспитывать умение отвечать за свои поступки, таким образом приучая к ответственности
  • Принять факт взросления, дать возможность чаду найти себя, если, естественно, это не вредит его здоровью

Кризис идентичности — это процесс поиска себя, который время от времени стучит в двери каждого человека. Если с самого рождения мы обеспечены комфортными условиями для прохождения переломных этапов, то последующие визиты кризиса будем встречать с улыбкой и распростертыми объятьями. Но если этого не произошло? Обида на прошлое не даст результатов, а только спровоцирует внутренний конфликт. Уберечься от него возможно, оглянувшись по сторонам. Какой-то ребенок сейчас обязательно нуждается в вашей поддержке. А, как известно, чужих детей не бывает.

Глава 1

Капитал идентичности

Взрослые не появляются из ниоткуда. Их создают.

Кей Хаймовиц, культуролог

Мы рождаемся не сразу, а постепенно.

Мэри Антин{4}, писательница

Хелен начала посещать сеансы психотерапии, потому что у нее «наступил кризис идентичности». Она то работала нянечкой, то принимала участие в йога-ретритах{5}, ожидая момента, когда, по ее словам, «ударит молния интуиции». Хелен всегда одевалась так, будто идет на тренировку, даже если на самом деле это не так. Какое-то время ее непринужденный стиль жизни был предметом зависти ее друзей, которые сразу же попали в «реальный мир» или его преддверие – университет. Хелен занималась то одним, то другим – и какое-то время получала удовольствие от жизни.

Но вскоре внутренние поиски себя стали мучительными для Хелен. В двадцать семь лет она почувствовала, что те же друзья, которые раньше завидовали ее приключениям, теперь жалеют ее. Пока Хелен возила по городу чужих детей в колясках, ее друзья двигались дальше.

Родители Хелен точно знали, что их дочь должна делать в колледже: стать членом женского студенческого общества Tri Delta и учиться на подготовительных медицинских курсах. Они решительно настаивали на этом, несмотря на то что Хелен была талантливым фотографом и ни от кого не скрывала, что хочет изучать искусство, – и уж точно не стремилась вступать в женское студенческое общество. С первого семестра Хелен возненавидела занятия и училась плохо. Она завидовала друзьям, которые посещали интересные лекции, и при любой возможности записывалась на факультативные курсы, так или иначе связанные с искусством. После двух мучительных лет изучения обязательного курса биологии и заполнения всего свободного времени тем, что ей действительно нравилось, Хелен все-таки решилась выбрать в качестве профилирующего предмета искусство. Ее родители прокомментировали это так: «И что ты будешь с этим делать?»

После окончания колледжа Хелен решила попробовать себя в качестве независимого фотографа. Однако когда непредсказуемость этой работы начала сказываться на ее способности оплачивать счета, жизнь художника потеряла для нее свой блеск. Без диплома об окончании подготовительных медицинских курсов, без перспектив достичь успеха в качестве фотографа и даже без достойных оценок по тем предметам, которые она изучала в колледже, Хелен не видела ни одного пути для дальнейшего продвижения. Она хотела заниматься фотографией, но не знала, как это сделать. В итоге она начала работать няней; время шло, а родители постоянно упрекали: «Мы же тебе говорили, что так будет».

Теперь Хелен надеялась на то, что подходящий ретрит либо беседа во время сеанса психотерапии или с друзьями помогут ей раз и навсегда понять, кто она есть. После этого, по словам Хелен, она сможет всерьез взяться за свою жизнь. В ответ я выразила сомнения в целесообразности такого подхода и сказала, что у молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет длительное самокопание зачастую приводит к противоположным результатам.

– Но ведь именно это и должно со мной происходить, – возразила Хелен.

– Что именно? – уточнила я.

– Ну, этот кризис, – ответила она.

– И кто же это говорит? – спросила я.

– Не знаю… Все. Книги.

– Думаю, ты неправильно понимаешь, что такое кризис идентичности и как преодолеть его, – сказала я. – Ты когда-нибудь слышала об Эрике Эриксоне?

Эрик Саломонсен был белокурым немецким мальчиком, сыном темноволосой матери и отца, которого он никогда не знал. Когда Эрику исполнилось три года, его мать вышла замуж за местного педиатра. Тот усыновил Эрика и дал ему фамилию Хомбургер. Мать и приемный отец воспитывали мальчика в иудейской традиции. В церкви Эрика дразнили за то, что он белокурый, а в школе – за то, что он еврей. В итоге Эрик не понимал, кто же он на самом деле.

После окончания средней школы Эрик хотел стать художником. Он путешествовал по Европе, изучая искусство; и время от времени ему приходилось ночевать просто под мостами. В двадцать пять лет он вернулся в Германию, начал работать преподавателем живописи, изучал педагогику Монтессори{6}, женился и создал семью. Эрик был учителем детей нескольких выдающихся психоаналитиков. С ним провела сеанс психоанализа дочь Зигмунда Фрейда Анна. Впоследствии он получил диплом по психоанализу.

В тридцать с лишним лет Эрик с семьей переехал в США, где стал известным психоаналитиком и специалистом по психологии развития. Он преподавал в Гарварде, Йеле и Беркли, написал несколько книг и получил Пулитцеровскую премию. Взяв псевдоним Эрик Эриксон, что означает «Эрик, сын самого себя», он намекал на чувства, вызванные безотцовщиной, а также на свой статус человека, который сделал себя сам. Эрик Эриксон известен тем, что ввел термин «кризис идентичности». Это было в 1950 году.

Хотя Эриксон родился и воспитывался в ХХ столетии, он жил жизнью человека XXI века. Он рос в смешанной семье. Столкнулся с проблемами культурной идентичности. Провел юность и третий десяток лет в поисках себя. В те времена, когда роли взрослого человека были такими же стандартными, как ужины из замороженных полуфабрикатов, личный опыт Эриксона позволил ему предположить, что кризис идентичности должен или как минимум может быть нормой. Он считал, что не стоит спешить с определением истинной, подлинной идентичности, а значит, должен быть какой-то период отсрочки, на протяжении которого молодые люди могли бы спокойно изучить имеющиеся возможности, не подвергая себя настоящему риску и не возлагая на себя никаких обязательств. Для некоторых молодых людей это был период учебы в колледже. Для других, таких как Эриксон, время путешествий, или Wanderschaft – период странствий, скитаний.

Мы с Хелен поговорили о том, какой путь прошел Эрик Эриксон от кризиса идентичности до Пулитцеровской премии{7}. Да, он много путешествовал и спал под мостами. Но это только половина правды. Что еще он делал? В двадцать пять лет он преподавал живопись и изучал педагогику. В двадцать шесть заинтересовался психоанализом и познакомился с некоторыми влиятельными людьми. К тридцати годам получил диплом по психоанализу и начал карьеру педагога, психоаналитика, писателя и теоретика. Эриксон провел большую часть своей молодости, переживая кризис идентичности. Но вместе с тем он накапливал то, что социологи называют «капиталом идентичности».

Капитал идентичности – это совокупность личностных активов, запас тех индивидуальных ресурсов, которые мы накапливаем с течением времени. Это наши инвестиции в самих себя; то, что мы делаем достаточно хорошо или достаточно долго, чтобы оно стало частью нас. Одни аспекты капитала идентичности отображаются в нашем резюме – это может быть образование, опыт работы, экзаменационные баллы и клубы, в которых мы состоим. Другие носят более личный характер – в частности, это могут быть наша манера говорить, наши родовые корни, то, как мы решаем проблемы и как выглядим. Капитал идентичности – это то, как мы создаем себя: шаг за шагом, постепенно. И самый важный его элемент – то, что мы приносим на рынок взрослой жизни. Это та валюта, за которую мы, образно говоря, «покупаем» работу, отношения и все то, к чему стремимся.

Молодым людям двадцати с лишним лет (таким как Хелен) кажется, что кризис идентичности – это то, что происходит сейчас, а накопление капитала идентичности – то, что будет потом. Однако на самом деле эти процессы должны сосуществовать, как в случае Эрика Эриксона. Исследователи, занимавшиеся изучением того, как люди преодолевают кризис идентичности, пришли к выводу, что жизнь, которая сводится только к накоплению капитала идентичности и в которой нет кризиса идентичности, лишена гибкости и динамичности. С другой стороны, если кризис идентичности преобладает над накоплением капитала идентичности, это тоже проблема. Когда концепция кризиса идентичности получила распространение в Соединенных Штатах, сам Эриксон говорил, что нельзя тратить слишком много времени на «отчуждение спутанной идентичности». Его беспокоило то, что многие молодые люди «рискуют стать никому не нужными».

Молодые люди двадцати с лишним лет, которые не только находят время на то, чтобы исследовать этот мир, но и имеют смелость брать на себя определенные обязательства, создают более сильную идентичность. У них выше самооценка; они гораздо настойчивее добиваются поставленных целей и реалистичнее воспринимают окружающий мир. Такой путь к идентичности приводит к получению ряда положительных результатов, таких как более отчетливое ощущение собственного «я», более высокая удовлетворенность жизнью, повышенная способность справляться со стрессом, более сильная склонность к логическим рассуждениям и сопротивление конформизму – к этому всему и стремилась Хелен.

Я порекомендовала Хелен накопить капитал идентичности. Для начала я предложила ей найти работу, которую она могла бы включить в свое резюме.

– Но ведь это мой последний шанс весело проводить время, – возразила она. – Насладиться свободой, пока не наступила реальная жизнь.

– О каком веселье ты говоришь? Ты ведь пришла на этот сеанс, потому что чувствуешь себя несчастной.

– Зато я свободна!

– Но в чем заключается эта свобода? У тебя есть свободное время в течение дня, когда все твои знакомые работают. Ты живешь на грани бедности. Ты ничего не можешь сделать с этим временем.

Хелен отнеслась к моим словам скептически, как будто я хотела забрать у нее коврик для занятий йогой и сунуть ей в руки деловой портфель. Она сказала:

– По всей вероятности, вы принадлежите к числу тех, кто после колледжа сразу же поступил в университет.

– Нет. На самом деле я смогла поступить в очень хороший университет именно благодаря тому, чем занималась после колледжа.

Хелен нахмурила брови.

Я немного подумала и сказала:

– Хочешь знать, что я делала после колледжа?

– Да, хочу, – ответила она.

Хелен была готова слушать.

Сразу после окончания колледжа я получила работу в рамках программы Outward Bound{8}. Сначала я выполняла функции рядового сотрудника по снабжению. Я жила в базовом лагере на Голубом хребте и самую лучшую часть года ездила в фургоне по отдаленным районам, доставляя гранолу{9} и прочую еду группам грязных, изможденных студентов, которые совершали турпоходы. У меня остались самые теплые воспоминания о том, как я водила эти фургоны на пятнадцать пассажиров по грязным ухабистым дорогам, слушая музыку по радио. Довольно часто я была единственным новым человеком, которого эти студенты встречали за несколько дней или даже недель. Они всегда очень радовались мне, ведь мое появление напоминало им о том, что где-то еще есть другая жизнь.

Когда открылась вакансия инструктора, я сразу же ухватилась за нее. В качестве инструктора я ходила по горам в штатах Северная Каролина, Мэн и Колорадо, иногда с ветеранами войны, иногда – с топ-менеджерами с Уолл-стрит. Однажды я провела длинное жаркое лето с группой школьниц на девятиметровом паруснике в Бостонском заливе.

Моим любимым маршрутом (по которому я водила группы более десяти раз) был поход на каноэ по реке Суони: почти 600 километров, от истоков реки у болота Окефеноки в Джорджии, по северной части Флориды до песчаного побережья Мексиканского залива. В таких походах принимали участие подростки, в отношении которых были вынесены судебные решения, – так официально именуются подростки, которых в народе тепло называли «лесной братвой». Это были дети из бедных городских кварталов или сельской глубинки, совершившие разные преступления: крупные кражи, нападение с нанесением побоев, сбыт наркотиков – все что угодно, кроме убийства. На реке под моим присмотром они отбывали наказание.

Эта работа мне очень нравилась. У подростков, которым пришлось побывать в исправительных учреждениях, я научилась приемам игры в пики. Когда по вечерам ребята укладывались в палатках в спальные мешки, я сидела рядом и читала им на ночь истории из книг, таких, например, как «Остров сокровищ». Я часто видела, что эти подростки ведут себя как обычные дети, прыгая в воду с берега реки, – и казалось, их проблемы отступали куда-то очень далеко. Однако реальность все-таки не отпускала их. Когда мне самой было всего двадцать четыре года, во время путешествия по реке Суони мне пришлось сообщить одной девочке (пятнадцатилетней матери двоих детей) о том, что ее мать умерла от СПИДа.

Я думала, что моя работа в программе Outward Bound продлится один-два года. Но не успела я оглянуться, как прошло целых четыре. Однажды во время перерыва между экспедициями я отправилась в тот город, в котором училась в колледже, и встретилась там со своей наставницей. Я до сих пор помню, как она поинтересовалась: «Ты еще не задумывалась о поступлении в университет?» Это была моя доза реальности. Я действительно хотела поступить в университет, поскольку уже начала уставать от программы Outward Bound. Наставница сказала, что если я не передумала, то самое время сделать это. «Чего ты ждешь?» – недоумевала она. По всей вероятности, я просто ждала, чтобы кто-то призвал меня к действию. И я начала действовать.

Во время собеседований при поступлении на специальность «клиническая психология» часто можно встретить недавних выпускников колледжей в плохо сидящих костюмах, с новыми кожаными портфелями в руках. Когда я пришла на такое собеседование, на мне тоже был какой-то нелепый костюм, а в руках – новый кожаный портфель. Так как я провела несколько последних лет в лесу, мне было немного не по себе, поэтому я заполнила портфель научными статьями того преподавателя, к которому пришла на собеседование. Я приготовилась со знанием дела обсуждать его клинические эксперименты и делать вид, что меня очень интересуют исследования, которыми я, скорее всего, никогда не буду заниматься.

Однако никто так и не захотел говорить со мной об этом.

Только взглянув на мое резюме, преподаватели почти всегда взволнованно начинали с фразы: «Расскажите нам о программе Outward Bound!» Чаще всего они обращались ко мне примерно так: «Значит, вы девушка из Outward Bound!» Еще много лет, даже во время собеседований при поступлении в резидентуру, я большую часть времени отвечала на вопросы о том, что я делала, когда дети убегали в лесные дебри, и безопасно ли купаться в реке, в которой живут аллигаторы. Меня начали ассоциировать с чем-то другим только после того, как я получила докторскую степень в Беркли.

Я рассказала Хелен эту часть истории своей жизни. Я объяснила ей, что возраст от двадцати до тридцати лет – это не совсем то же самое, что годы учебы в колледже. Возможно, для кого-то жизнь в этот период сводится к тому, чтобы добиться членства в братстве Phi Beta Kappa или получить диплом одного из университетов Лиги плюща. Однако гораздо чаще идентичность и карьера зависят не от изученных в колледже предметов и не от среднего балла диплома, а от тех элементов капитала идентичности, которые открывают благоприятные возможности. Меня беспокоило то, что у Хелен нет ни того ни другого.

После того как я посоветовала Хелен найти работу, на одном из наших сеансов она сообщила, что через несколько дней начинает работать в кафе. Она упомянула также о том, что ей предложили пройти собеседование по поводу работы в студии цифровой анимации. Но Хелен не планировала туда идти: работа в кафе казалась ей «прикольной и некорпоративной». Кроме того, по словам Хелен, она не была уверена, что хочет «быть девочкой на побегушках в отделе обработки корреспонденции» в этой анимационной компании.

Когда Хелен сказала, что собирается работать в кафе, я едва не потеряла дар речи. В прошлом мне довелось не раз наблюдать то, что один из моих клиентов назвал этапом Starbucks. Все, что я знала о нехватке вакансий для молодых людей двадцати с лишним лет и капитале идентичности, говорило о том, что Хелен вот-вот сделает неправильный выбор.

В какой-то период большинство двадцати-тридцатилетних (как и я сама в свое время) остаются без работы. В итоге они либо находят занятие, которое не соответствует их квалификации, либо работают на условиях частичной занятости. Иногда это становится временным решением проблемы: позволяет оплачивать счета, пока мы готовимся к сдаче теста при поступлении в магистратуру по курсу менеджмента или пока проходим в ней обучение. Но порой (как в случае с Outward Bound) такая работа позволяет сформировать капитал идентичности, который превосходит по своей значимости все остальное.

Однако работа, не соответствующая уровню квалификации, не всегда бывает средством к достижению целей. Иногда это просто способ ничего не делать – как в случае управления горнолыжным подъемником или участия в музыкальных группах, которые один мой знакомый топ-менеджер назвал «вечными группами». Такая работа может быть очень интересной, но работодатели воспринимают подобный выбор как признак потерянности. Если после получения университетского диплома у человека в резюме слишком часто появляются непонятные записи о работе в сфере розничной торговли или в кафе, это наводит на мысль о его деградации. Такой род деятельности может негативно сказаться не только на резюме, но и на всей жизни.

Чем больше времени у нас уходит на то, чтобы занять прочное положение в профессиональной сфере, тем выше вероятность того, что, как сказал один журналист, мы станем «другими и травмированными». Результаты исследований говорят о том, что если человек на протяжении всего девяти месяцев занят на работе, не соответствующей его квалификации, у него может быть более высокий уровень депрессии и более низкий уровень мотивации, чем у его ровесников, – даже у тех, у которых вообще нет работы. Но прежде чем делать вывод о том, что безработица лучше неподходящей работы, обратите внимание на следующий факт: безработица среди молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет часто приводит к пьянству и депрессии в среднем возрасте даже после того, как человек находит постоянную работу.

Мне приходилось видеть, как это происходит: умные, интересные молодые люди старше двадцати избегают реальной работы в реальном мире только ради того, чтобы на протяжении многих лет выполнять работу, не соответствующую их квалификации. Однако за этот период они слишком устают и теряют интерес к дальнейшему росту, и уже не способны искать то, что действительно может сделать их счастливыми. В итоге заветные мечты кажутся им все более отдаленными.

Экономисты и социологи сходятся во мнении, что работа в возрасте от двадцати до тридцати лет имеет чрезвычайно большое влияние на карьерный рост в долгосрочной перспективе. Около двух третей повышения заработной платы приходится на первые десять лет профессиональной деятельности. После окончания этого периода наличие семьи и ипотечные кредиты не позволяют получать более высокие ученые степени или переезжать в другие районы страны, поэтому заработная плата растет медленнее. В двадцать с лишним лет у людей может быть ощущение, что впереди еще десятки лет, на протяжении которых они будут зарабатывать все больше и больше, однако последние данные Бюро переписи населения США говорят о том, что в среднем к сорока годам уровень заработной платы достигает максимального значения, после чего остается практически неизменным.

Молодые люди в возрасте от двадцати до тридцати лет, которые считают, что у них еще масса времени для того, чтобы забыть о безработице или низкооплачиваемой работе, упускают возможность двигаться дальше, пока еще путешествуя налегке. Как бы благополучно ни проходил этот период, те, кто начал делать карьеру достаточно поздно, так и не смогут преодолеть пропасть, отделяющую их от тех, кто стал продвигаться по карьерной лестнице раньше. В итоге у многих людей в возрасте тридцати-сорока лет появляется ощущение, что они заплатили слишком высокую цену за ту случайную работу, за которую брались в двадцать с небольшим. Кризис среднего возраста наступает в момент осознания того, что выбор, сделанный в двадцать-тридцать лет, изменить невозможно. В итоге человек рискует впасть в депрессию или спиться.

Учитывая состояние современной экономики, мало кому удается дожить до тридцати лет, не занимаясь работой, не соответствующей уровню квалификации. Так что же делать молодым людям двадцати с лишним лет? К счастью, низкооплачиваемая работа тоже бывает разной. Я всегда советую юношам и девушкам старше двадцати лет выбрать то занятие, которое позволит накопить максимальный капитал идентичности.

Я выслушала Хелен до конца. Затем сказала ей, что работа в кафе имеет свои преимущества, такие как беззаботные сослуживцы или хорошие скидки на напитки. Возможно, она даже лучше оплачивается, чем работа временного сотрудника одной из компаний. Однако она не создает капитала идентичности. С точки зрения того капитала идентичности, в котором нуждалась Хелен, работа в анимационной студии явно была предпочтительнее для нее. Я посоветовала девушке пойти на собеседование и отнестись к этой работе как к инвестициям в свою мечту. Узнав много нового о мире цифрового искусства и наладив связи в этой отрасли, Хелен могла бы многократно увеличить свой капитал идентичности.

– Может быть, мне стоит подождать, когда появится более достойный вариант? – засомневалась Хелен.

– Но более достойные варианты не появляются просто так. Капитал идентичности – вот что поможет тебе добиться этого, – возразила я.

На протяжении нескольких следующих сеансов мы с Хелен занимались подготовкой к собеседованию. Не слишком выдающиеся успехи на подготовительных медицинских курсах в сочетании с болезненной реакцией родителей на выбор живописи в качестве профилирующего предмета – все это породило у Хелен неуверенность в собственной профессиональной пригодности. Но я еще не говорила о том, что она была одной из моих самых удачных клиенток. Карьера Хелен в колледже была далека от совершенства, но у нее имелся ряд тех элементов капитала идентичности, которые не указываются в резюме. Она прекрасно владела навыками общения, обладала острым умом, была очень трудолюбива. Я нисколько не сомневалась, что если Хелен заставит себя пойти на собеседование, ее личность сделает все остальное.

Во время собеседования Хелен и специалист по найму персонала непринужденно поговорили о ее учебе на подготовительных медицинских курсах, о работе независимого фотографа, а также о том, что его жена тоже изучала живопись в школе Хелен. Через две недели девушка приступила к работе в анимационной компании. Через полгода ей поручили более ответственное задание. Затем один кинорежиссер, который провел несколько недель в офисе Хелен, пришел к выводу, что из нее получится прекрасный ассистент оператора. В итоге девушку забрали в Лос-Анджелес, где она и сейчас занимается созданием фильмов. Вот что рассказывает Хелен о своем возрасте от двадцати до тридцати и о том, как накопленный тогда капитал идентичности помогает ей сейчас:

Я бы никогда в это не поверила, и может, это далеко не лучшая вещь, о которой стоит рассказывать тем, кто еще учится, но меня действительно ни один человек не спрашивал о среднем балле аттестата. Так что если только вы не планируете получать высшее образование – до этого никому нет дела. Никого не волнует и то, что вы, возможно, выбрали «не ту» специализацию.

Я вспоминаю вопрос своих родителей: «Что ты будешь делать со своей живописью?» Сейчас он лишен для меня всякого смысла. На самом деле никто из моих знакомых не знал, чем заняться после окончания учебы. Как правило, люди занимаются тем, о чем они даже не слышали, когда были студентами. Один мой знакомый стал морским биологом и работает в океанариуме. Другой изучает эпидемиологию. Я занимаюсь кинематографией. Когда-то никто из нас даже не предполагал существования такой работы.

Вот почему мне хотелось бы, чтобы я была более активной в первые годы после окончания колледжа. Мне хотелось бы, чтобы я чаще меняла работу или занималась более разнообразными видами деятельности. Я сожалею о том, что не экспериментировала (с работой), так как сейчас, когда мне почти тридцать, это кажется уже невозможным. Я испытывала внутреннюю потребность разобраться со всем этим, но мои размышления только изнуряли меня и были совершенно бесполезными. Я поняла одно: невозможно прожить свою жизнь в мыслях. Единственный способ понять, что делать, – это делать хотя бы что-нибудь.

Каждый раз, когда я получаю от Хелен весточку, я думаю о том, насколько отличалась бы ее жизнь сейчас, если бы она пошла работать в кафе. По всей вероятности, этот веселый и беззаботный период закончился бы депрессией и потерей интереса к жизни, – и это продолжалось бы дольше, чем у тех ровесников Хелен, которые нашли работу, скажем, в сфере цифровой анимации.

Безусловно, Хелен не осталась бы в кафе навсегда. Но на нее и не обратил бы внимания режиссер, поскольку тот, кто заказывал бы у нее кофе, увидел бы в ней только официантку, а не девушку, которая может работать в киноиндустрии. В итоге все сложилось бы по-другому. Через пять-шесть лет разница между Хелен из кафе и Хелен из студии цифровой анимации была бы весьма разительной.

Жизнь Хелен изменилась, когда она использовала имеющиеся элементы капитала идентичности для того, чтобы и дальше его накапливать, – и совсем не последнюю роль сыграло то, что жена менеджера отдела персонала училась в той же школе.

Именно так все и происходит – почти всегда.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Капитал идентичности — это… (Цитата из книги «Важные годы. Почему не стоит откладывать жизнь на потом» Мэг Джей)

Капитал идентичности — это совокупность личностных активов, запас тех индивидуальных ресурсов, которые мы накапливаем с течением времени. Это наши инвестиции в самих себя; то, что мы делаем достаточно хорошо или достаточно долго, чтобы оно стало частью нас. Одни аспекты капитала идентичности отображаются в нашем резюме — это может быть образование, опыт работы, экзаменационные баллы и клубы, в которых мы состоим. Другие носят более личный характер — в частности, это могут быть наша манера говорить, наши родовые корни, то, как мы решаем проблемы и как выглядим. Капитал идентичности — это
то, как мы создаем себя: шаг за шагом, постепенно. И самый важный его элемент — то, что мы приносим на рынок взрослой жизни. Это та валюта, за которую мы, образно говоря, «покупаем» работу, отношения и все то, к чему стремимся.
Молодым людям двадцати с лишним лет (таким как Хелен) кажется, что кризис идентичности — это то, что происходит сейчас, а накопление капитала идентичности — то, что будет потом. Однако на самом деле эти процессы должны сосуществовать, как в случае Эрика Эриксона. Исследователи, занимавшиеся изучением того, как люди преодолевают кризис идентичности, пришли к выводу, что жизнь, которая сводится только к накоплению капитала идентичности и в которой нет кризиса идентичности, лишена гибкости и динамичности. С другой стороны, если кризис идентичности преобладает над накоплением капитала идентичности, это тоже проблема.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *