Коммуникативная функция эмоций

Коммуникативная функция эмоций

ГЛАВА 2. Средства общения

8.5. Вина

Вина является сложным психологическим феноменом, тесно связанным с таким моральным качеством, как совесть, и в имплицитном сознании обозначается как «угрызение совести».

Западные психологи выделяют вину-состояние и вину-черту. В терминологии, принятой в нашей стране, речь идет об эмоции вины и совестливости как моральной черте личности. Вина-черта, по данным И. А. Белик (2006), выше у женщин, чем у мужчин, и ниже у лиц с высоким уровнем образования.

Сущность вины. В разных науках вина понимается по-разному. В уголовном праве вина понимается как субъективная сторона преступления, под которой понимается психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершаемому им деянию и его последствиям. В вину человеку вменяется его действие (или бездействие) и отсутствие предвидения его опасных последствий. При таком толковании вины субъективная сторона преступления сводится к мотивации (умысел, желание наступления последствий деяния или недостаточное предвидение последствий этого деяния), хотя и не полной. Отсюда говорят о виновности или невиновности человека, который является причиной, источником содеянного. В юриспруденции вина соотносится с предшествующим проступку периодом. Она рассматривается как отношение, которое предшествует и сопровождает совершение противоправного деяния. Отношение же человека к уже совершенному негативному деянию и его последствиям (раскаяние, сожаление), что является предметом изучения психологии, в понятие вины не входит, а может быть учтено лишь как смягчающее вину обстоятельство.

Психологическое понимание вины сводится к переживанию недовольства собой, связанного с обнаружением человеком рассогласования между собственным поведением и принятыми моральными нормами (Jenkins, 1967).

В психологии вина, как подчеркивают О. С. Васильева и Е. В. Короткова (2000), соотносится со следующим за негативной активностью периодом времени. Следуя распространенному в обыденной речи штампу, они называют вину чувством, детерминированным потребностью, локализующейся на высшем уровне пирамиды потребностей (чувство в их понимании – это высшая эмоция). В то же время эти авторы показывают биологические истоки вины: «Наблюдение за невербальным поведением животных и детей показывает, что они также переживают эмоции, похожие на моральные чувства высокоразвитого человека. Например, провинившееся животное при виде хозяина поджимает уши, хвост, скашивает глаза, опускает голову и старается удалиться. Аналогично и невербальное поведение детей, когда они осознают, что своим поведением обижают родителей. Более того, ребенок уже в раннем возрасте демонстрирует способность просить прощения, раскаиваясь в содеянном. Характерен в отношении изучения моральных чувств дошкольников эксперимент, описанный А. Н. Леонтьевым. Ребенку предлагалось достать удаленный от него предмет, не вставая со своего места. Несмотря на то что ребенок после ухода экспериментатора нарушал данное правило, встав со своего места, пользуясь отсутствием наблюдения за ним, он не смог впоследствии принять от экспериментатора в награду за выполненное задание шоколадную конфету. Конфета, столь желанная вначале, оказалась горькой: вызывала слезы. Эти слезы ребенка дошкольного возраста свидетельствуют о способности маленького человека уже в таком возрасте переживать вину по поводу нарушения принятого правила» (с. 32-33).

Структура вины. Д. Ангер (Unger, 1962) рассматривает вину как двухкомпо-нентную эмоцию. Первый компонент – вербально-оценочная реакция человека («Я не должен был делать этого!»), или раскаяние. В ее основе лежит негативное отношение к себе, самообвинение, связанное с осознанием либо совершенного проступка, либо нарушения собственных моральных принципов. Признание своей провинности («неправильного» поступка), неправоты или предательства своих убеждений порождает второй компонент – вегетативно-висцеральную реакцию с целой гаммой мучительных и довольно стойких переживаний, преследующих человека: угрызения совести, сожаление о совершенном, неловкость (стыд) перед тем, кого обидел, страх потерять дорогого человека и печаль по этому поводу. Правда, возможно и раскаяние без эмоциональной реакции, чисто формальное, внешнее, неискреннее, вошедшее в привычку, или как рассудочный вывод. Так, дети часто раскаиваются, но не исправляются.

И. А. Белик (2006) рассматривает вину как четырехкомпонентное образование. В нее входят: 1) эмоциональный компонент (переживания дисфорического характера – угнетенность, подавленность, страдание и т. д.), сожаление и раскаяние; 2) когнитивный компонент, который включает осознание и анализ поступка, осознание несоответствия «реального» и «идеального»; 3) мотивационный компонент: желание исправить или изменить сложившуюся ситуацию или поведение; 4) психосоматический компонент, связанный с неприятными физическими ощущениями (головная боль, тяжесть в животе и т. д.).

Один из видных представителей современного психоанализа Д. Вайсс (1998) полагает, что вина межличностна по происхождению и функциям и играет адаптивную роль в поддержании взаимоотношений между людьми. Сходная точка зрения имеется и у других авторов (например, Locke, Horovitz, 1990). Вина, отмечает Вайсс, может стать малоадаптивной, иррациональной и патогенной, когда она преувеличена и сдерживаема или когда она неоднократно связана со стыдом.

З. Фрейд (Freud, 1959) рассматривал вину как нравственную разновидность тревоги, как «тревогу совести». Этой же точки зрения придерживается и другой психоаналитик – Г. Мандлер (Mandler, 1975), утверждающий, что вина и тревога – это разные названия одного и того же явления. Вина, по этому автору, – это тревога относительно реального или воображаемого промаха. Переживание этой разновидности тревоги запускает особый защитный механизм, с помощью которого человек пытается загладить или нейтрализовать ущерб, нанесенный его ошибочными действиями.

Некоторые западные психологи отмечают тесную связь вины со страхом (Switzer, 1968; Sarason, 1966), а О. Маурер (Mowrer, 1960) вообще отождествляет вину со страхом перед наказанием. Такая позиция авторов объясняется тем, что они придерживаются представлений о генезисе вины с позиции теории научения, где наказание (порицание) является основным фактором. Несмотря на имеющиеся различия, с легкой руки З. Фрейда, вина рассматривается многими ученымипсихоаналитиками и практиками-психотерапевтами как деструктивный психологический феномен.

Мне представляется, что авторы, придающие большое значение внешнему наказанию и отождествляющие вину и страх, допускают ошибку. Страх перед наказанием имеется и у преступников, но все ли они испытывают вину за содеянное? Дело не во внешнем наказании и не в страхе, а в том, что переживание вины, угрызение совести само по себе является наказанием для человека. Поэтому более правильным представляется мнение тех ученых, которые считают вину самостоятельным феноменом, помогающим снижать тревогу и избегать серьезных психических расстройств (Rosenhan, London, 1970). С этих позиций вина играет положительную роль.

Исходя из вышесказанного, вина выполняет три функции: 1) выступает в качестве морального регулятора для поддержания норм просоциального поведения; 2) участвует в формировании самоотношения и 3) способствует профилактике психических расстройств.

Однако успешное осуществление этих функций возможно только в том случае, если уровень переживания вины будет у человека не слишком большим, но и не слишком малым, т. е. оптимальным (И. А. Белик, 2006). Ведь иногда чувство вины бывает необоснованным и преувеличенным, нанося человеку вред: вызывает хроническую усталость, фригидность, может даже привести к самоубийству.

Ряд авторов (MacKennan, 1938; Miller, Swanson, 1956 и другие) показали, что для эффективного научения вине более подходят не методы физического наказания, а психологические, ориентированные на «любовь» (при использовании их родителями, находящимися в психологическом контакте с ребенком). Именно боязнь потерять любовь родителей чаще всего приводит к раскаянию, угрызению совести, тревоге, т. е. к переживанию вины (MacKennan, 1938). Переживание вины повышает готовность человека идти на уступки (Freedman, Wallington, Bless, 1967). Однако этого не наблюдается в том случае, если уступка предполагает непосредственное взаимодействие с обиженным человеком. С другой стороны, как отмечает Б. Маэр (Maher, 1966), переживание вины может заставить человека желать наказания. Действительно, в некоторых религиях осознание вины перед богом приводит к физическому самоистязанию.

Различия между виной и стыдом. К. Изард отмечает, что неверный поступок может вызвать и стыд, но в том случае, когда поступок осознается неверным не вообще, а только в связи с осознанием своего поражения, своей несостоятельности, неуместности этого поступка. Человек чаще всего испытывает стыд, потому что ему не удалось скрыть свой проступок.

Барретт с коллегами провели невключенное наблюдение двухлетних детей, которые играли с «любимой куклой» экспериментатора; у куклы отваливалась нога после того, как экспериментатор покидала комнату. После возвращения экспериментатор «замечала» оторванную ногу, говорила об этом ребенку и только через две минуты (в течение которых и анализировалось поведение детей) сообщала ребенку, что он(а) не виноват(а) в повреждении куклы. Обнаружились две основные стратегии поведения: представители одной части детей («исправляющие») сразу же признавались и предлагали как-то восстановить куклу, в то время как остальные («избегающие») избегали взгляда экспериментатора и не говорили об инциденте (Barrett, Zahn-Waxler, Cole, 1993). Если первые, по мнению исследователей, демонстрировали чувство вины, то «избегающие», у которых можно было наблюдать «улыбку смущения» с отворачиванием головы, демонстрировали чувство стыда.

В последующей работе Барретт отмечает, что эти данные указывают на то, как маленькие дети воспринимают себя или неадекватными, или обладающими хорошими намерениями в регуляции социального взаимодействия (Barrett, 1995). Таким образом, если Льюис считает наличие определенного уровня самосознания необходимой предпосылкой возникновения стыда и акцентирует развитие Я-концепции, то Барретт считает, что само переживание стыда вносит весомый вклад в развитие самосознания, и выделяет функциональную связь между социальными эмоциями и развитием социальной связанности, субординации и гармонии. При этом оба исследователя убеждены в решающей роли социального контекста в развитии социальных эмоций, несмотря на то что в одном случае эта роль ведет к формированию позитивного отношения к другим (чувство благодарности), в другом – к социофобии. Как показывают данные многочисленных наблюдений, при переживании стыда индивиды реагируют уходом от контактов, а испытывая вину – стремятся исправить положение и выйти из него с честью.

Брееслав Г. М., 2004, с. 273-274.

Причиной для переживания стыда могут стать поступки, не вступающие в противоречие с моральными, этическими и религиозными нормами. Д. Осьюбел (Ausubel, 1955) такую разновидность стыда назвал «неморальным стыдом». «Моральный стыд», по этому автору, возникает при осуждении проступка другими людьми с позиции нравственности. При этом вовсе не обязательно самому придерживаться такого же мнения о своем поступке. Осьюбел считает, что в основе стыда лежит осуждение, идущее извне, причем оно может быть как реальным, так и воображаемым.

В противоположность стыду, вина не зависит от реального или предполагаемого отношения окружающих к проступку. Переживание вины вызывается самоосуждением, сопровождается раскаянием и снижением самооценки. По мнению Осьюбела, вина является разновидностью «морального стыда». Таким образом, получается, что стыд является родовым феноменом, а вина – видовым, т. е. ниже рангом в классификации.

Г. Льюис (Lewis, 1971) видит следующее различие между стыдом и виной: эмоция стыда играет существенную роль в развитии депрессивных заболеваний, а эмоция вины вызывает обсессивно-компульсивный невроз и паранойю. Однако ряд авторов не согласны с этой точкой зрения.

Д. Тангней (Tangney, 1993) отмечает, что вина вызывает желание извиниться, исповедаться, а стыд – желание спрятаться, убежать. Вина связана с негативной оценкой своего конкретного поведения, а стыд – с негативной оценкой своей личности. Переживание стыда преимущественно связано с социальной терпимостью, переживание вины – с социальной эмпатией.

Разделяя переживание стыда и вины, К. Изард пишет, что стыд временно затуманивает рассудок, а вина, напротив, стимулирует мыслительные процессы, связанные, как правило, с осознанием провинности и с перебором возможностей для исправления ситуации. Получается, что сначала возникает вина (неизвестно почему), а потом осознается причина вины – проступок. И это не единственная неясность в описании Изардом данного чувства. Так, он называет вину то эмоцией, то чувством, говорит о ситуации вины, хотя логичнее было бы говорить о ситуации проступка.

Сравнение стыда и вины выявляет большую переживаемость стыда, при котором создается впечатление своего физического уменьшения («съеживание»), беспомощности и ничтожности. Человеку кажется, что в этот момент все на него смотрят, он очень озабочен мнением других по данному поводу (Tangney, 1993). При стыде человек больше хочет спрятаться и меньше сознаваться в содеянном, чем при вине (Lindsey-Hartz, 1984). Стыд приводит к отмене определенных характеристик своей личности, а вина – к отмене определенных характеристик поведения (Tangney, 1995).

Между виной и стыдом, как показано И. А. Белик (2006), имеется корреляция, однако она не очень высокая (0,29). Она отмечает, как и Tangney, что различия между этими эмоциями состоят в том, что стыд – более интенсивное переживание, сопровождаемое ощущением беспомощности, обнаженности, в его структуре превалирует эмоциональный компонент над когнитивным, в то время как в структуре вины наблюдается одинаковая представленность этих компонентов.

Люди, склонные к враждебности и гневу, предрасположены к испытыванию стыда, но не вины (Tangney et al., 1992).

А. Кемпински (1975) полагает, что вина тесно переплетается с обидой. Он пишет, что у этих эмоций имеется общая основа – это стремление к справедливости, а различие состоит лишь в том, что в одном случае приговор принимается, а в другом – против него борются. Ф. Перлз (1998) определяет вину как проецируемую обиду. По Перлзу, невыраженная обида часто воспринимается как эмоция вины или превращается в нее. Оба этих автора считают, что вина и обида могут переходить одна в другую.

Детерминация вины. Очевидно, что переживание вины связано с формированием у человека нравственных норм поведения (совести), с развитием его как личности, хотя некоторые авторы считают, что это формирование имеет под собой биологическую (генетическую) основу (Eibl-Eibesfeldt, 1971; O. Mowrer, 1960). Д. Осьюбел выдвинул три предпосылки развития эмоции вины:

1) принятие общих моральных ценностей;

2) их интернализация;

3) способность к самокритике, развитая настолько, чтобы воспринимать противоречия между интернализированными ценностями и реальным поведением.

Он предполагает существование общекультурных механизмов усвоения вины, что связано с одинаковыми взаимоотношениями между родителями и ребенком, необходимостью лишь минимума навыков социализации ребенка, имеющихся в каждой культуре, и определенной последовательностью этапов когнитивного и социального развития. Предпосылкой воспитания совести и чувства вины является желание родителей и всего общества воспитать у подрастающего поколения чувство ответственности.

Причиной для переживания вины могут служить как совершенные, так и несовершенные действия (бездействие), когда в данной ситуации они были бы уместны и необходимы.

Типы вины. Д. Вайсс выделил пять типов вины: адаптивную вину и четыре типа дезадаптивной вины – вина выжившего, вина гиперответственности, вина отделения и вина ненависти к себе, которые, по сути, отражают причины и условия возникновения вины. Другая классификация видов вины дана в работе Б. Центнера с соавторами (B. Zentner et al., 1993). Были выделены такие виды вины, как зрелая, нарциссическая, навязанная нарциссическая, а также псевдовина.

Выделяют также, наряду с объективной виной, онтологическую вину (например, И. Ялом, 2000), которая отражает чувство несоответствия «реального» и «идеального» или недовольство собой и окружающей действительностью. По мнению Д. Морано, как вина, так и стыд являются разными эмоциональными формами проявления неудовлетворенности собой и окружающей действительностью.

Такой подход к вине вызывает у меня большие сомнения. Если бы несоответствие реальной окружающей действительности и идеального представления о ней зависело от меня, то, возможно, переживание вины могло бы у меня и появиться. Но почему я должен испытывать вину за то, что от меня не зависит? Я не могу винить себя за то, что происходит в мире, если вмешательство в происходящее для меня объективно невозможно. Да и недовольство собой не обязательно должно вызывать переживание вины, поскольку не я виноват, что у меня, например, маленький рост, большой нос и т. п. «недостатки» моего внешнего облика.

Феноменология вины. Экспрессия вины не столь ярка, как проявление других отрицательных эмоций, что связано, очевидно, с приобретенным в онтогенезе умением скрывать эмоции, ставящие человека в неудобное положение перед другими. Виноватый человек опускает ниже голову, старается отвести взгляд, не смотреть в глаза другим людям, бросает на них лишь быстрые взгляды. При тяжелой вине лицо человека приобретает вялое, тяжелое выражение. Вина стимулирует большое количество мыслей, говорящих об озабоченности совершенной ошибкой. Сцена, вызывающая чувство вины, многократно повторяется в памяти и воображении, при этом человек ищет способ искупления своей вины.

Вина и личностные особенности. Е. Фейрес (Phares, 1976) выявил, что интерналы в своих неудачах винят себя и испытывают более сильный стыд и вину, чем экстерналы. Это связано с тем, что, по Дж. Роттеру (Rotter, 1966), интерналами, т. е. людьми с внутренним локусом контроля, являются те люди, которые полагают, что сами управляют своей судьбой, а экстерналами, т. е. людьми с внешним локусом контроля, являются те люди, которые полагают, что все происходящее с ними от них почти не зависит.

По данным И. А. Белик, вина положительно связана с внутренней конфликтностью и самообвинением и отрицательно – с самоценностью и самопривязанностью.

По данным О. С. Васильевой и Е. В. Коротковой, склонность к переживанию вины связана с эмоциональной лабильностью по MMPI, следовательно, люди, имеющие такую склонность, обладают восприимчивостью, чувствительностью, склонностью к эмпатии, с интернальностью в области неудач, способностью к самоуправлению.

Эти же авторы выявили, что чем больше человек склонен к переживанию вины, тем с большим уважением он будет относиться к подчиненным, тем более он задумывается о смысле своей жизни, тем искуснее он будет в анализе противоречий (ориентировке в ситуации) и в коррекции своего поведения.

Однако слишком выраженная склонность к переживанию вины может быть базой для возникновения депрессии (Malatesta, Wilson, 1988), а также для развития сверхответственности за происходящее (Zahn-Waxler et al., 1991).

Возрастные и половые различия в переживании вины. По данным И. А. Белик, переживание вины у взрослых зрелого возраста (30-55 лет) связано с осознанием собственной ограниченности, упущенных возможностей и потерей близких людей; у молодых (19-23 года) – с нанесением обиды другим людям или с тем, что они не оправдывают ожиданий значимых для них людей.

Женщины чаще связывают вину с тяжелым эмоциональным переживанием, страданием, они склонны к самообвинению, к оправданию своего поступка и к раскаянию, в то время как мужчинам в большей степени свойственно желание забыть и не думать о ситуации, вызвавшей переживание вины.

Женщины чаще испытывают вину за проявление равнодушия, когда не уделяют должного внимания своим близким, обижают или причиняют боль, когда отказывают в помощи. Мужчины указывают на ситуации, связанные с осознанием собственной ограниченности (неспособность контролировать ситуацию и т. д.), несдержанностью в проявлении гнева.

Общение и Эмоции

Академия музыки, тетра и изобразительных искусств

Реферат на тему:

«Общение и Эмоции»

студентка:

I го курса

Кишинев 2010

1. Введение:

Психический процесс импульсивной регуляции поведения, обоснованный на чувственном отражении значимости внешних воздействий, общая,

генерализованная реакция организма на такие воздействия – это эмоции. Эмоции регулируют психическую активность не специфично, а через соответствующие общие психические состояния, влияя на протекание всех психических процессов.

У человека эмоции порождают переживания удовольствия, неудовольствия, страха, робости и т. п., которые играют роль ориентирующих субъективных

сигналов. Простейшие эмоциональные процессы выражаются в органических, двигательных и секреторных изменениях и принадлежат к числу врожденных

реакций. Однако в — ходе развития эмоции утрачивают свою, прямую инстинктивную основу, приобретаю сложно обусловленный характер, образуют

многообразные виды так называемых высших эмоциональных процессов (чувства);социальных, интеллектуальных и эстетических, которые у человека составляют главное содержание его эмоциональной жизни.

Даже так называемые низшие эмоции (эмоции голода, жажды, страха и т.п.)являются у человека продуктом общественно — исторического развития, результатом трансформации их инстинктивных, биологических форм, с одной стороны, и формирования новых видов эмоций — с другой; это относится также к эмоционально выразительным, мимическим, и пантомимическим движениям,

которые, включаясь в процесс общения между людьми, приобретают в значительной мере условный, сигнальный и вместе с тем социальный характер, чем и объясняются отмечаемые культурные различия в мимике и эмоциональных

жестах. Таким образом, эмоции и эмоциональные выразительные движения человека – представляют собой не рудиментарные явления его психики, а продукт положительного развития и выполняют в регулировании его деятельности, в том числе и познавательной, необходимую и важную роль.

К эмоциональным, в широком смысле, процессам в настоящее время принято относить аффекты, собственно эмоции и чувства.

2. Формы общения между людьми:

Общения между людьми происходит в различных формах, которые зависят от уровня общения, его характера, цели. Наиболее типичными формами межличностного общения являются анонимное, функционально-ролевое, в котором особое место занимают служебные отношения, неформальное и интимно-семейное общение. Приведенная классификация, конечно, условна. Она не исчерпывает все возможные формы общения, в которых может участвовать человек.
Безусловно, культура является главным определяющим фактором общения между людьми, представляя совокупность тех или иных кодов, сформированных культурным багажом данного уровня, облегчающих или затрудняющих общение, но всегда определяющих его «ступень».

В связи с этим часто возникает проблема массовости культуры. Как известно, спорно, повышает ли она общий уровень интеллектуальности общества и, тем самым, «ступень общения» людей.

Существуют довольно противоречивые точки зрения по вопросу о времени возникновения «массовой культуры». Некоторые считают ее извечным побочным продуктом культуры и поэтому обнаруживают ее уже в античную эпоху. Гораздо больше оснований имеют попытки связать возникновение «массовой культуры» с научно-технической революцией, породившей новые способы производства, распространения и потребления культуры. Буржуазная «массовая культура впервые сформировалась в США. С одной стороны это демократизировало сферу культуры, с другой стороны, способствовало проникновению в эту сферу коммерческих, политических интересов, погони за прибылью.

Массовая культура — это культура масс, культура, предназначенная для потребления народом; это сознание не народа, а коммерческой индустрии культуры; она враждебна подлинно народной культуре. Она не знает традиций, не имеет национальности, ее вкусы и идеалы меняются с головокружительной быстротой в соответствии с потребностями моды. Массовая культура обращается к широкой аудитории, апеллирует к упрощенным вкусам, претендует на то, чтобы быть народным искусством.

По, ориентированным на рынок предметам потребления, мы узнаем о типичных формах поведения, позициях, общепринятых мнениях, предрассудках и ожиданиях большого количества людей. Однако, даже при высокой массовости есть управляющий механизм, направляющий общение в цивилизованное русло.

Во все времена и во всех сложившихся обществах поведение людей регламентируется правилами, которые соответствуют конкретной ситуации общения, называемыми этикетом.

Пренебрежительное отношение к этикету, нежелание следовать ему – показатель недостаточного культурного развития человека, затрудняющего его взаимоотношения с другими людьми. Соблюдение же этикетных правил создает атмосферу дружелюбия, уважительности, доверия, теплоты, особого психологического климата, преодолевающего отчужденность людей.

3. Эмоции и эмоциональная система:

Современные теории признают особую роль отдельных эмоций в жизни человека. Исследователи, занимающиеся прикладной психологией — инженерной, педагогической или клинической, — так или; иначе приходят к пониманию

специфичности отдельных эмоций. Люди, с которыми они работают, испытывают именно счастье, гнев, страх, печаль или отвращение, а не просто «эмоцию».

Современная практика отходит от использования таких общих терминов, как «эмоциональная проблема», «эмоциональное нарушение» и «эмоциональное расстройство».

Современная теория представляет эмоциональные элементы как систему, так как они взаимосвязаны и динамическими, и относительно стабильными способами. Некоторые эмоции в силу природы лежащих в их основе врожденных механизмов организованы иерархически. Дарвин заметил, что внимание может постепенно изменяться, переходя в удивление, а удивление — «в леденящее

изумление», напоминающее страх. Подобно этому, Томкинс доказал, что градиенты стимуляции, вызывающей интерес, страх и ужас, представляют иерархию, где градиент, необходимый для появления интереса, наименьший, а

для ужаса — наибольший. Например, новый звук заинтересовывает ребенка. Если при первом предъявлении незнакомый звук будет достаточно громким, он может

напугать. Если звук очень громкий и неожиданный, он может вызвать ужас.

Другая характеристика эмоций, которая входит в их организацию как системы, — очевидная, полярность, между некоторыми парами эмоций. Исследователи от

Дарвина до Плутчика наблюдали полярность и приводили доказательства в пользу ее существования. Радость и печаль, гнев и страх часто рассматриваются как противоположности. Другие возможные полярные эмоции —

интерес и отвращение, стыд и презрение. Подобно понятиям положительных и отрицательных эмоций, понятие полярности не должно рассматриваться как жестко определяющее взаимоотношения между эмоциями.

Противопоставление не всегда означает отношение взаимного исключения — «либо-либо». Противоположности иногда связаны друг с другом, или одна из них вызывается с помощью другой (например, «слезы радости»). Определенные эмоции, иные, чем пары полярных противоположностей, могут также при

определенных обстоятельствах иметь взаимосвязи. Интерес может сменяться страхом, презрение может переходить в радость и возбуждение, вызывая

«воинственный энтузиазм».

Есть и другие факторы, которые помогают определить эмоции как систему. Так, все эмоции имеют некоторые общие характеристики. Все эмоции, отличаясь от побуждений, не цикличны: ничто не вызывает интерес, отвращение или стыд два-три раза в день соответственно пищеварению или метаболическим процессам. Все эмоции воздействуют на побуждение и другие системы личности,

усиливая или уменьшая различные мотивации. Например, эмоции отвращения, страха или горя могут редуцировать или совершенно подавлять сексуальное влечение. Даже поведение, мотивированное гомеостатическими механизмами, постоянно подвергается влиянию таких эмоций, как радость, страх, горе, гнев.

4. Выражение чувств и эмоций:

Возникновение эмоционального процесса приводит к формированию новых форм реагирования. Иногда эмоциональные реакции бывают бурными и внезапными, возникая почти сразу после действия возбуждающего агента. Такая эмоция принимает форму аффекта.

Но эмоции могут формироваться и постепенно, длительное время, оставаясь латентными; в таком случае не наблюдаются ни эмоциональные специфические проявления, ни какие бы то ни было следы в сознании — существует только повышенная готовность к эмоциональной реакции.

В дальнейшем появляются организованные изменения в поведении. Сначала это могут быть преимущественно «сопутствующие» экспрессивные изменения, позднее эмоциональный процесс распространяется на все большее число

афферентных путей, все меньше места остается неэмоциональному поведению. Одновременно происходит осознание протекающего эмоционального процесса и связанных с ним изменений в процессах регуляции. Оно может опережать

появление внешних изменений, однако бывает, что человек длительное время не отдает себе отчета в своих эмоциях, в лучшем случае наблюдает их последствия в виде тех или иных непонятных проявлений своего поведения. Иногда эмоции вовсе не находят отражения в сознании.

Эмоция, получившая достаточную силу и организованность, приобретает способность оказывать большое влияние на функциональное состояние различных психических механизмов. Организующая функция эмоций проявляется в нескольких различных формах:

. в форме выразительных движений,

. в форме эмоциональных действий,

. в форме высказываний об испытываемых эмоциональных состояниях,

. в форме определенного отношения к окружающему.

Исследование мимического выражения эмоций началось более 100 лет назад.

Одним из первых возник вопрос: почему у человека в эмоциональном состоянии

специфически изменяется напряжение различных лицевых мышц?

Классической попыткой ответить на этот вопрос была теория Ч. Дарвина, изложенная им в работе «Выражение эмоций у человека и животных» (1872).

Дарвин выдвинул гипотезу, согласно которой мимические движения образовались из полезных действий. Другими словами, то что сейчас является выражением эмоций, прежде было реакцией, имевшей определенное приспособительное значение. Мимические движения, возникшие из преобразованных полезных движений, представляют собой либо ослабленную форму этих полезных движений либо прямое выражение эмоционального возбуждения.

Согласно Дарвину, мимика обусловлена врожденными механизмами и зависит от вида животных. Отсюда следует, что мимические реакции должны быть тесно связаны с определенными эмоциями. Установление таких связей сделало бы возможным распознавание эмоций по мимическому выражению. Оказалось, что теория Дарвина верна лишь отчасти, так как мимическое выражение не

полностью детерминировано врожденными факторами. Об этом свидетельствуют многочисленные наблюдения и экспериментальные данные. Множество исследований было посвящено выяснению того, способен ли человек и в какой

ОБЩЕНИЕ И ЭМОЦИИ

Универсальная значимость эмоций в жизни и деятельности человека подчеркивалась многими исследователями на протяжении всей истории развития психологической науки. Р. Декарт утверждал, что «главное действие всех людских страстей» заключается в том, что они настраивают душу и тело человека, побуждают его к жизни. Функция побуждения или активации организма к действию стала одной из характерных особенностей эмоций. «Активационные» теории подробно описывают, как эмоции обеспечивают оптимальное возбуждение центральной нервной системы и ее подструктур, влияющих на состояние внутренних органов и организма в целом. Выразительные движения, сопровождающие эмоции, становятся тонко дифференцированным языком, с помощью которого животные и человек взаимодействуют друг с другом. Общие проявления эмоций и отдельные эмоциональные состояния имеют свои функциональные специфические характеристики, которые подробно описываются в работах А. Бергсона, П. Жане, З. Фрейда, Э. Линдеманна и других.

Известно, что эмоции различаются по качеству (модальности), интенсивности, продолжительности, глубине, генетическому происхождению, сложности и другим признакам. Затруднения в классификации эмоций связаны и с недостаточно четким различением «внутренних» и «внешних» оснований. Попытки преодолеть эту трудность предпринимали такие видные исследователи, как В. Вундт, Я. Рейковский, однако до сих пор в психологии проблема классификации эмоций считается неразрешенной.

Психологическая наука способна сегодня объяснить далеко не все тайны и загадки, возникающие при исследовании эмоций. Судя по литературе, уходящее столетие означено временным отступлением от комплексного исследования проблемы эмоций, обусловленным неудачами в попытках отыскать средства для объективного их изучения. Сегодня по этой проблеме гораздо больше вопросов, чем ответов. И поэтому исследование такого специфического аспекта, как эмоциональная составляющая общения, представляется и значимым, и актуальным.

В психологической науке известно и единодушно признано положение о том, что эмоции оценивают значимость происходящего и сигнализируют об этом субъекту, указывая на потребность, актуальную для той или иной ситуации. (Расхождения в воззрениях ученых обнаруживаются при уточнении вопросов, что именно и как именно оценивают эмоции и на какой основе происходит эта оценка.)

На основании указанного положения мы можем говорить об оценивающей, сигнальной и побуждающей функциях эмоциональной составляющей стереотипов межличностного общения. Известно, что в критических условиях, в частности в опасных, травмирующих, неожиданных ситуациях, возникают эмоции, которые вынуждают человека к неконструктивным стереотипным действиям. Бегство, оцепенение, агрессия и т. п. — это своего рода «аварийные» способы разрешения ситуаций, усвоенные человечеством в ходе его эволюционного развития. Состояния аффекта, провоцирующие такие способы общения, относятся специалистами к особому классу эмоциональных процессов. Однако не только аффекты, но и другие ситуативные эмоции (например, возмущение, гордость, обида, ревность и др.) могут служить «запускающими факторами» неконструктивных, часто нежелательных поступков. Если некоторые стереотипные действия не всегда оправдывают себя даже в типичных биологических условиях, то в человеческом общении их бессмысленность более чем очевидна. Особенно это характерно для сложившегося на протяжении миллионов лет стереотипа — немедленно удаляться от того объекта, который вызывает страх.

Здесь мы, по сути дела, сталкиваемся с дезорганизующей функцией эмоций. Однако следует учитывать высказываемое некоторыми авторами положение о том, что сама по себе эмоция дезорганизующей функции не несет. Нарушение конструктивного общения является не прямым, а побочным проявлением эмоций. Подобные негативные проявления вызваны тем, что эмоции участвуют в накоплении и актуализации индивидуального опыта.

Функция накопления, называемая П.К. Анохиным «закреплением-торможением», А.Н. Леонтьевым — «следообразованием», П. В. Симоновым — «подкреплением», свидетельствует о том, что эмоции оставляют в опыте человека следы, в которых закрепляются воздействия, их породившие. В эмоциональных экстремальных состояниях следообразующая функция проявляется особенно ярко. Поэтому вполне правомерно предположить, что в ситуации семейного конфликта следообразующая функция эмоций актуализируется по типу экстремальной ситуации. Эмоции актуализируют следы закрепленного опыта.

Здесь нам представляется значимым подчеркнуть, что в обычной ситуации эмоции, актуализируя следы прошлого опыта, помогают предвосхитить события и найти выход из сложившихся обстоятельств. Однако в критических ситуациях предвосхищающая функция эмоций может заблокировать эвристическую функцию: эмоциональная память порой выводит человека на неконструктивные стереотипы. При этом эмоциональные переживания составляют, согласно В. Вундту, синтезирующую основу образа, обеспечивая целостное и структурированное неадекватное восприятие ситуации, запущенное негативной эмоцией.

Ф. Крюгер в своих исследованиях также показывает связь между эмоциями и целостностью отражения. Однако в противоположность вундтовскому «атомизму», выводящему целостные образования из элементарных частиц, Ф. Крюгер развивает подход «от целого к части». Эмоциональные переживания, с его точки зрения, являются изначальным и единственным носителем и мерой целостности и создают единое мироощущение человека. Ярким примером эмоциональных синтезов, проявляющихся на уровне подсознания, могут служить аффективные комплексы, исследованные К. Юнгом.

А. Р. Лурия, развивая идеи эмоционального синтеза, показал, что совокупность образов, связанных с ситуацией, вызвавшей интенсивное эмоциональное переживание, формирует прочный мнемический комплекс. При актуализации хотя бы одного из элементов этого комплекса, зафиксированного в памяти, в сознании немедленно оживают и другие.

Несмотря на попытки психологов советского периода приписать чувственной ткани когнитивную природу, отдельные исследователи проводят в жизнь идею о том, что эмоции позволяют оснастить образ «общим фундаментом», на который проецируются, вступают в общение разнообразные познавательные образования. Здесь уместно будет процитировать положение С. Л. Рубинштейна о том, что целостный акт отражения «…всегда в той или иной мере включает единство двух противоположных компонентов — знания и отношения, интеллектуального и «аффективного», …из которых то один, то другой выступает в качестве преобладающего».

В психологической литературе мы встречаем небольшое количество развернутых описаний эмоциональных состояний личности. Вероятно, это связано с тем, что не каждая эмоция может выступить в качестве определяющей всю структуру личности в целом, все ее параметры. Задачи нашего исследования побуждают остановиться на описании радости, интереса, тревоги, страха, гнева, фрустрации, апатии.

Радость, возникающая у человека вследствие осознания реализации своих возможностей, включающая в себя эмоциональные состояния возбуждения, интереса, активации, удовлетворенности, комфорта, ассоциируется с состояниями удовольствия, ощущением принятия окружающими, уверенностью в себе и спокойствием, а также с ощущением способности справиться с жизненными проблемами. Радость положительно влияет на все сферы личности — от когнитивной до психосоциальной, выполняет позитивные биологические и социальные функции, устанавливает связь между человеком и миром.

Интерес — эмоциональное состояние, мотивирующее перцептивно-когнитивную деятельность и поведение. Активаторами интереса выступают перемены, новизна, воображение, мышление и одушевленность. Выполняя энергетическую и мотивационную функции, интерес связан со способностью личности устанавливать социальные отношения, со стремлением к достижениям.

Тревога как психическое состояние, выражающееся в переживаниях опасения и нарушения покоя и как личностная черта, активирующая адаптивные механизмы человека, включает в себя ряд эмоциональных состояний: ощущение внутренней напряженности, гиперестезические реакции, собственно тревогу, страх, ощущение неотвратимости надвигающейся катастрофы, тревожно-боязливое возбуждение, переживание которых зависит от ситуационных и личностных факторов. Тревога стимулирует активность личности, побуждает к более интенсивным и целенаправленным усилиям; способствует разрушению недостаточно адаптивных поведенческих стереотипов, замещению их более адекватными формами поведения.

Страх как базовая эмоция человека, сигнализируя о состоянии опасности, зависит от многих внешних и внутренних, врожденных или приобретенных причин. Когнитивно сконструированные причины возникновения страха: чувство одиночества, отверженности, подавленности, угроза самоуважению, чувство неминуемого провала, ощущение собственной неадекватности. Последствия страха: эмоциональные состояния неуверенности, сильное нервное напряжение, побуждающие личность к бегству, поиску защиты, спасения. Основные функции страха и сопутствующих ему эмоциональных состояний: сигнальная, защитная, адаптационная, поисковая.

Гнев — одна из важнейших эмоций человека — может быть связан с печалью, депрессией, может взаимодействовать с эмоциями вины и страха. Причины: боль, голод, усталость, стресс, несправедливость, чувство физической или психологической несвободы, препятствие или задержка на пути к достижению цели, т. е. всякое ощущение дискомфорта. Истинные причины часто не осознаются. Осознаются обычно эмоциональные состояния разочарования и безнадежности. Выполняя адаптивную и мобилизующую функции, гнев готовит человека к действию. Действие же, совершаемое в гневе, представляет собой совместную функцию эмоционального переживания и когнитивной оценки ситуации.

Фрустрация — специфическое эмоциональное состояние, возникающее при столкновении с препятствием или сопротивлением, которые либо реально непреодолимы, либо воспринимаются таковыми. Состояние фрустрации достаточно неприятное, связано с большим напряжением. Оно вызывает агрессию — открытую, скрытую или смещенную. Фрустрация может усиливать мотивацию, побуждать человека к переосмыслению или корректировке целей.

Апатия — негативное эмоциональное состояние, сопутствующее гневу, страху, оказывающее негативное влияние на все психические процессы человека. Возникает при длительном напряжении, в случаях неудовлетворенности, разочарования, в личностно значимых ситуациях, при длительном непонимании со стороны окружающих, при конфликтах и одиночестве, при хронических стрессовых состояниях, а также в случае повторяющихся травмирующих или необратимых ситуаций. Две основные стратегии поведения в состоянии апатии: постоянный анализ ситуации и попытка заняться какой-либо деятельностью, т.е. эмоционально заглушить пережитое.

Вина — негативное эмоциональное состояние. Основанием для переживания вины является «неправильный» поступок. Обычно чувство вины напрямую связано с осознанием факта проступка или предательства собственных взглядов и убеждений. Кроме того, переживание вины может возникнуть в связи с безответственным поступком. Существует тесная связь между чувством ответственности и порогом переживания вины. Поводом для вины, как правило, становятся собственные действия человека или неспособность к каким-либо действиям. Несмотря на то что основной причиной вины является проступок, человек может чувствовать себя виноватым даже в тех случаях, когда на самом деле он не совершил никакого поступка или не имел возможности поступить иначе.

Вина стимулирует человека исправить ситуацию, восстановить нормальный ход вещей. Если человек чувствует себя виноватым, то у него возникает желание загладить свою вину или хотя бы принести извинения тому человеку, перед которым он провинился. Такое общение — единственно эффективный способ разрешения внутреннего конфликта, порожденного виной.

Обида. Во время общения между людьми очень часто чувство вины, возникающее у одного человека, оказывается непосредственно связанным с чувством обиды у другого, дополняя и перекрывая друг друга. В то время как противоположная сторона апеллирует к чувству вины в надежде получить дополнительные сведения у обиженного о неудавшемся общении, другая сторона активно генерирует возникающую обиду. Если же другой оказывается не способным к переживанию вины, тогда обида становится бесполезной, нефункциональной.

Обида является своеобразной формой деструктивного общения. Нанесение оскорбления, обиды вызывает острый аффект, который нередко ведет к ответному оскорблению действием. Обида возникает, когда задевается чувство собственного достоинства, человек сознает, что его унижают. Она соединяет подчеркнутую жалость к себе с не всегда осознаваемыми мстительными, агрессивными побуждениями. Весьма часто такой неадекватный способ реагирования на мнимое ущемление интересов и потребностей человека является выражением сильной эгоцентрической и инфантильной природы «страдальца».

Пространство действия обиды обязательно включает в себя два источника, двух людей (обидчика и обиженного), которые общаются друг с другом. Это пространство оказывается насыщенным сильными аффективными и эмоциональными стимулами, которые значительно изменяют деятельность людей, участвующих в общении, и серьезно разрушают это общение. При этом со стороны обидчика осуществляется своеобразная агрессия, основная цель которой — это стремление причинить психологическую боль другому человеку. А со стороны обиженного отмечается тенденция к внутреннему или внешнему переживанию нанесенной обиды. Обида вызывает гнев, направленный на себя или на другого человека. Переживание обиды — это тонкое душевное явление, которое определяется специфическими действиями обиженного, направленными на поиск причин возникновения отрицательных эмоциональных ощущений. Обида привносит напряженность и конфликт в общение. При дальнейшем развитии обиды, даже если она основана на реальной несправедливости, она не приносит ни удовлетворения, ни пользы человеку, а со временем становится своеобразной эмоциональной привычкой в виде хронической раздражительности и обидчивости. Постоянно ощущая себя жертвой несправедливости, человек начинает мысленно входить в роль субъекта, подвергающегося гонениям со стороны окружающих людей или же всего мира. В результате чувство обиды у человека формируется в стратегию общения, цель которой — сделать его собственные неудачи удобоваримыми, объясняя их пристрастным отношением и несправедливостью.

Жалость к самому себе. Хроническое чувство обиды неизбежно порождает жалость к самому себе, т. е. формирует одну из сильных эмоционально насыщенных привычек. Когда же обе упомянутые привычки достаточно прочно укоренятся, человек в их отсутствие уже перестает чувствовать себя удобно и нормально. Тогда он начинает в буквальном смысле искать несправедливого к себе отношения.

Сформировавшиеся привычки обижаться и жалеть самого себя идут рука об руку с невыразительным, неполноценным образом собственного Я. В своем воображении человек начинает рисовать себя ничтожной, достойной сожаления личностью, жертвой, которой сама судьба предопределила быть несчастливой.

С затаенной обидой вы просто не в состоянии вообразить себя самостоятельным, независимым и уверенным в своих силах человеком, не можете быть хозяином своей судьбы. Бразды правления переходят в руки других. Теперь они диктуют вам, как вы должны себя чувствовать, как поступать.

Билет 27

Билет 27

Понятие эталон в сенсорном воспитании. Современные развивающие игры и их место в педагогическом процессе дошкольной организации

Сенсорные эталоны – это обобщенные сенсорные знания, сенсорный опыт, накопленный человечеством за всю историю своего развития. Внешние качества и свойства предметов окружающего мира чрезвы­чайно разнообразны. В ходе исторической практики выделились систе­мы тех сенсорных качеств, которые наиболее значимы для той или иной деятельности: системы мер веса, длины, направлений, геометрических фигур, цвета, величины; нормы звукопроизношения, система звуков по высоте и др.

Каждый сенсорный эталон имеет свое словесное обозначение: меры веса, меры длины, цветовой спектр, расположение нот на нотном стане, плоскостные и объемные геометрические фигуры и др. Усвоение сенсорных эталонов — длительный и сложный процесс, ос­новная тяжесть которого ложится на годы школьного обучения. В первые годы жизни у детей формируются предпосылки сенсорных эталонов. Со второй половины первого года до начала третьего года формируются так называемые сенсомоторные. предэталоны. В этот пери­од жизни малыш отображает отдельные свойства предметов, которые имеют существенное значение для его движений.

В дошкольном возрасте ребенок пользуется так называемыми предмет­ными эталонами: образы свойств предметов соотносит с определенны­ми предметами.

На первом году жизни ребенка задачи сенсорного воспитания (разви­тие слуха, зрения, формирование предметности восприятия) успешно решаются в манипулятивной и предметной деятельности. В дальнейшем богатейшие возможности сенсорного развития таят в себе такие виды деятельности, как игровая, трудовая, конструктивная, изобразительная. В каждом из этих видов деятельности — своя сенсорная основа.

В зависимости от содержания деятельности и ее мотивов меняются ост­рота, тонкость ощущений, поскольку различные признаки предметов выступают в своем практическом значении. Усвоив тот или иной при­знак предмета в одном виде деятельности, ребенок использует его и в других видах деятельности.

В развитии чувственного познания велика роль речи. Слово взрослого фиксирует приобретенный ребенком сенсорный опыт, обобщает его. Словесные обозначения признаков и свойств предметов способствуют осмысленному их восприятию, отчетливому различению.

Сенсорные эталоны и их усвоение дошкольниками. Уже в раннем детстве у ребенка накапливается определенный запас представлений, о разнообразных свойствах предметов, и некоторые из этих представлений начинают играть роль образцов, с которыми ребенок сравнивает свойства новых предметов в процессе их восприятия. В дошкольном детстве происходит переход от применения таких предметных образцов, являющихся результатом обобщения собственного сенсорного опыта ребенка, к использованию общепринятых сенсорных эталонов. Сенсорные эталоны — это выработанные человечеством представления об основных разновидностях каждого вида свойств и отношений — цвета, формы, величины предметов, их положения в пространстве, высоты звуков, длительности промежутков времени и т. д. Они возникли в ходе исторического развития человечества и используются людьми в качестве образцов, мерок, при помощи которых устанавливают и обозначают соответствующие свойства и отношения, как, например, при восприятии формы эталонами служат представления о геометрических фигурах (круге, квадрате, треугольнике и др.), при восприятии цвета — представления о семи цветах спектра, белом и черном цветах. В природе существует бесконечное разнообразие красок и форм. Человечество сумело, их упорядочить, свести к немногим типичным разновидностям, что дает возможность воспринимать окружающий мир как бы сквозь призму общественного опыта. Любой цвет можно определить либо как оттенок одного из цветов спектра (темно-красный), либо как результат их сочетания (желто-зеленый), либо, наконец, как промежуточный между черным и белым (серый). Точно так же форму любого предмета можно либо свести к определенной геометрической фигуре (овальная, прямоугольная), либо обозначить как сочетание нескольких таких фигур, определенным образом расположенных в пространстве (например, снеговика можно изобразить с помощью окружностей, расположенных одна над другой). И дело тут не только в словесных обозначениях: мы именно воспринимаем свойства предметов как разновидности и сочетания знакомых нам образцов. Каждый вид эталонов представляет собой не просто набор отдельных образцов, а систему, в которой разновидности данного свойства расположены в той или иной последовательности, так или |иначе сгруппированы и различаются по строго определенным признакам. Усвоение дошкольниками сенсорных эталонов начинается с того, что дети знакомятся с отдельными геометрическими фигурами и цветами в соответствии с программой детского сада. Такое ознакомление происходит главным образом в процессе Овладения разными видами продуктивной»деятельности. Даже если ребенка специально не обучают выделять разновидности свойств, соответствующие общепринятым эталонам, то сам материал, с которым дошкольник действует при рисовании, конструировании, выкладывании мозаики, аппликации, содержит необходимые образцы. Так, рисуя, ребенок пользуется красками, цвета которых подобраны в соответствии с цветами солнечного спектра; конструируя из кубиков, он пользуется треугольными, прямоугольными, квадратными элементами разной величины, в мозаиках, материалах для аппликации представлены разноцветные кружки, треугольники, квадратики и т. д. Когда взрослые помогают ребенку в выполнении рисунков, построек, они неизбежно называют основные формы и цвета. Усвоение сенсорных эталонов, так же как и формирование любых представлений о свойствах предметов, происходит в результате действий восприятия, направленных на обследование разновидностей формы, цвета, отношений по величине и других свойств и отношений, которые должны приобрести значение образцов. Однако этого недостаточно. Необходимо еще, чтобы ребенок выделил те основные разновидности свойств, которые применяют в качестве эталонов, из всех остальных, начал бы сравнивать с ними свойства разнообразных предметов. Необходимые условия для овладения общепринятыми эталонами создаются впервые в продуктивных видах деятельности. Когда перед ребенком ставят задачу воспроизвести в рисунке, конструкции, аппликации тот или иной предмет, он старается соотнести особенности этого предмета с особенностями имеющегося материала. Это заставляет ребенка по многу раз обследовать материал, ведет к запоминанию цвета красок, формы кубиков, элементов мозаики. Поскольку, строя изображения разных предметов, дети каждый раз используют одни и те же краски, кубики, элементы мозаики, их свойства соотносятся со свойствами многих предметов, постепенно приобретая значение образцов, эталонов. Без специально организованного сенсорного воспитания дети обычно вначале усваивают только некоторые эталоны, например формы круга и квадрата, красный, желтый, зеленый и синий цвета, так как эти формы и цвета встречаются чаще других. Значительно позднее усваивают дошкольники представления о треугольнике, прямоугольнике, овале, оранжевом, голубом, фиолетовом цветах. Когда усвоены только некоторые эталоны, ребенок очень четко и точно воспринимает свойства предметов, которые с этими эталонами совпадают, но зато другие разновидности свойств, дли которых эталоны еще не усвоены, воспринимает неточно, а часто ошибочно. Малоизвестные свойства как бы подтягиваются к усвоенным эталонам, приравниваются к ним, происходит своеобразная генерализация свойств предметов. Так, ребенок, имеющий представление о квадрате, но не имеющий представлений о трапеции и прямоугольнике, воспринимает трапеции и прямоугольники как квадраты, если их отличие от квадрата не слишком велико. Точно так же, имея представление о желтом и красном цветах, но не имея представления об оранжевом, дети склонны оранжевые предметы воспринимать как желтые или красные. То, что усвоенные эталоны влияют не просто на называние, но, прежде всего, на само восприятие свойств, обнаруживают в опытах, когда детям предлагают молча подбирать к образцу объекты точно такого же цвета. Трехлетние дошкольники во многих случаях по желтому образцу подбирают только желтые объекты, а по оранжевому — и оранжевые, и желтые; по синему образцу они подбирают только синие, по голубому — и голубые и синие. Особенно ярко это обнаруживается в случае, если образец сначала показывают детям, потом прячут и выбор надо производить по памяти. Эти факты нельзя объяснить тем, что дети не различают между собой желтый и оранжевый, синий и голубой цвета. По образцу знакомого цвета выбор производится правильно, по образцу малознакомого цвета — ошибочно. Причина заключается в том, что, получив, например, желтый образец, дети сразу же соотносят его с имеющимся у них эталоном и узнают как желтый. После этого они отбирают желтые объекты, а остальные без детального обследования их цвета просто отбрасывают, как «не такие». Оранжевый образец ставит ребенка в затруднительное положение. У него нет представления об оранжевом цвете, и он использует вместо него наиболее подходящий из имеющихся эталонов — желтый. Поэтому ребенок выбирает и совпадающие с образцом оранжевые и не совпадающие с ним, но совпадающие2*со знакомым эталоном: желтые объекты. Усложнение продуктивных видов деятельности ведет к тому, что ребенок постепенно усваивает все новые эталоны формы и цвета и примерно к четырем-пяти годам овладевает сравнительно полным их набором. С большим трудом усваивают дети представления о величине предметов. Общепринятые эталоны величины в отличие от эталонов формы и цвета имеют условный характер. Это меры, сознательно устанавливаемые людьми (сантиметр, метр). Система мер и способы их использования, как правило, не усваиваются в дошкольном детстве. Восприятие величины развивается у дошкольников на другой основе — они усваивают представления об отношениях по величине между предметами. Эти отношения обозначают словами, которые указывают, какое место занимает предмет в ряду других (большой, маленький, самый большой и др.). Обычно к началу дошкольного возраста дети имеют только представление об отношении по величине между двумя одновременно воспринимаемыми предметами (больше — меньше). Определить величину изолированного предмета ребенок не может, так как для этого нужно восстановить в памяти его место среди других. В младшем и среднем дошкольном возрасте у детей складываются представления о соотношении по величине между тремя предметами (большой, меньше, самый маленький). Они начинают определять как большие или маленькие некоторые знакомые им предметы независимо от того, сравниваются ли эти предметы с другими («слон большой», «муха маленькая»). От усвоения отдельных эталонов формы, цвета ребенок пяти-, шестилетнего возраста переходит к.усвоению связей и отношений между ними, представлений о признаках, по которым свойства предметов могут изменяться. При помощи взрослых, в специально организованной деятельности дети усваивают, что одна и та же форма может варьировать по величине углов, соотношению осей или сторон, что формы можно сгруппировать, отделив прямолинейные от криволинейных. При этом система сенсорных эталонов формы отличается от научной классификации геометрических фигур, которую дает математика. Так, если в геометрии круг выступает как частный случай овала, а квадрат — частный случай прямоугольника, то в качестве сенсорных эталонов все эти фигуры «равноправны», так как все они в равной мере дают представление о форме определенной группы предметов.

Совершенствование представлений о цветах приводит к усвоению цветовых тонов спектра. Ребенок узнает об изменяемости каждого цвета по светлоте, о том, что цвета группируются на, теплые и холодные, знакомится с мягкими, пастельными и резкими, контрастными сочетаниями цветов. Представления о величине обогащаются, когда ребенок сопоставляет предмет с другими предметами разной величины. Кроме общих эталонов величины, у детей складываются представления об отдельных ее измерениях — длине, ширине, высоте. Все эти представления дети усваивают в процессе практической деятельности, повседневной ориентировки в окружающем и далеко не всегда могут быть осознаны и выражены словесно. Усвоение сенсорных эталонов происходит не только по отношению к цвету, форме предметов, но и по отношению ко всем другим свойствам предметов и явлений. Так, в процессе речевого общения дошкольники усваивают образцы, соответствующие системе звуков родного языка, в процессе музыкальной деятельности — образцы звуковысотных и ритмических отношений и т. д. Последовательное ознакомление детей с разными видами сенсорных эталонов и их систематизацией — одна из основных задач сенсорного воспитания дошкольников. В основе такого) ознакомления лежит организация действий детей по обследовании и запоминанию основных разновидностей каждого свойства. разновидности должны приобрести значение эталонов. Выработка представлений об эталонных разновидностях свойств происходит в тесной связи с обучением детей рисованию, лепке, конструированию, музыкальными занятиями, т. е. с теми видами деятельности, которые выдвигают перед восприятием ребенка все более сложные задачи и создают условия, способствующие усвоению сенсорных эталонов. Познакомить детей с сенсорными эталонами — значит и организовать запоминание ребенком слов, обозначающих основные разновидности свойств предметов. Слово-название фиксирует сенсорный эталон, закрепляет его в памяти ребенка, делает его применение более осознанным и точным. Но это происходит только в том случае, если названия эталонов вводят на основе собственных действий ребенка по обследованию и применению соответствующих эталонов. В условиях, когда ребенку лишь показывают разновидности геометрических форм, цветов, отношения величин и добиваются запоминания их названий, слово, даже правильно употребляемое, не способствует совершенствованию представлений и восприятий ребенка-дошкольника.» V Ознакомление детей с сенсорными эталонами «1га протяжении дошкольного возраста постепенно углубляется. Во-первых, детей знакомят со все более тонкими разновидностями эталонных свойств. Так, происходит переход от ознакомления с цветами спектра к ознакомлению с их оттенками; от ознакомления с основными геометрическими фигурами к ознакомлению с их вариациями по соотношению осей и сторон, величине углов и др.; от ознакомления с соотношениями предметов по общей величине к ознакомлению с соотношениями по отдельным протяженностям. Во-вторых, детей знакомят со связями и отношениями между эталонами — порядком расположения цветов в спектре, последо-I вательностью изменения оттенков по светлоте, группировкой цветовых тонов на теплые и холодные, мягкими и контрастными сочетаниями цветов; делением фигур на округлые и прямолинейные, возможностью преобразования одних фигур в другие, последовательностью их изменения по пропорциям; объединением. объектов в порядке убывания или нарастания их общей -величины и отдельных протяженностей и т. д.

Что такое развивающие игры? Развивающие игры для ребенка Зачастую принято проводить пограничную черту, по одну сторону которой лежат игрушки «просто так», а по другую – развивающие игры. К примеру, плюшевый медвежонок, с которым ребенок не расстается даже ночью, без которого отказывается засыпать и которому первому предлагает лакомство, – это игрушка «просто так», любимая детская игрушка. А вот складовые кубики – это развивающая игра. Она не относится к играм «просто так»: у нее строго утилитарное назначение. Подобное разделение приводит к тому, что у ребенка оказывается два комплекта игрушек. Один – «просто игрушки» (мальчикам – машинки, девочкам – куклы), второй – развивающие игры, и это уже не столько игрушки, сколько «работа». Мне довелось присутствовать при том, как молодая мама, отчаявшись заинтересовать трехлетнего сынишку развивающей игрой, начала уговаривать его таким образом: «Ты же знаешь, что папа ходит на работу. И ты тоже должен работать. Вот это – твоя работа. Как у папы». Но «работа» – это обязанность, а ребенок вовсе не обязан играть. Игра должна быть интересна ему, и только тогда она действительно принесет положительный результат в развитии маленького человека. Если же отказаться от деления игрушек на развивающие и «просто так», а принять, что развивающими являются не столько игрушки, сколько игры, то можно избежать многих недоразумений, особенно в отношениях с собственными детьми. Что такое развивающие игры? Ответ содержится в самом названии. Развивающие игры – это те игры, которые способствуют развитию ребенка. Неважно, идет ли речь о развитии мелкой моторики, речи, творческих способностей и т. д. Игра, которая способствует развитю какого-либо интеллектуального или физического навыка, является развивающей.

С этой точки зрения очевидно, что любая игрушка может стать частью развивающей игры – все зависит от того, как ее использовать. Плюшевый медвежонок, служащий иллюстрацией к волшебной истории, которую рассказывает малышу мама, – часть развивающей игры. Складовые кубики – развивающая игра, причем они могут быть использованы как по прямому назначению (для обучения чтению по складам), так и для развития фантазии, координации движений и т. д. Развивающие игры бывают различными: • приобретенные в магазине готовые комплекты (как те же складовые кубики) с инструкцией по применению; • изготовленные своими руками, но опять же по образцу готовых игр; • игры-фантазии, обязанные своим существованием исключительно процессу общения родителей и ребенка (например, сооружение из кубиков башен и дворцов, создание фантастической сказки с «театральным сопровождением» из любимых игрушек малыша); • комплекты, избранные для игр самим ребенком (причем это вовсе не обязательно будут игрушки; мой племянник, например, обожал играть с каштанами и сухими мандариновыми корками). Кроме того, существуют инструкции по играм: советы, как играть с ребенком, какие именно игры необходимы для развития тех или иных навыков и способностей. Невозможно ткнуть пальцем и сказать: вот эти игры нужны, а эти – нет. Как говорится, игры всякие нужны, игры всякие важны. И даже при минимальном доходе вы сможете обеспечить для своего ребенка необходимое количество (и качество!) развивающих игр. Просто в некоторых случаях придется приложить фантазию и умения, изготовить комплекты для игр своими руками, а не купить их в магазине (некоторые развивающие игры довольно дорогие). Даже если финансовой проблемы нет, какое-то количество развивающих игр лучше изготовить самостоятельно. Во-первых, далеко не все игры продаются в магазинах. Во-вторых, игрушка, хранящая тепло материнских рук, для ребенка гораздо ценнее, чем самые роскошные и дорогие магазинные наборы. В-третьих, в изготовлении игрушки (например, в раскрашивании) может принять участие ребенок – и сам процесс создания станет развивающей игрой.

Игра — основной вид деятельности ребенка. Это свободная и самостоятельная деятельность, возникающая по инициативе ребенка. В процесс игры вовлекается вся личность ребенка: познавательные процессы, воля, чувства, эмоции, потребности, интересы. Игра — очень специфический вид деятельности, которому присущи все характеристики деятельности, но все они — особенные. Игра имеет цель, не очевидную, но от этого не менее значимую, чем цель любой другой деятельности. Это — осознание ребенком себя причастным к миру взрослых, перенесение во «взрослую» жизнь.

Практически все виды деятельности ребенка сопровождаются открытыми отношениями со взрослыми. В игре же дети раньше всего эмансипируются от взрослого, познают свою автономность. В любой деятельности можно посмотреть ее результат. У игры очень специфический результат. Его можно увидеть «вне» ребенка и «внутри» него. Как такового «внешнего» результата вроде бы нет. Но в игре очень важен «внутренний » результат — развитие ребенка, приращение его личности. В игре ребенок постоянно находится в двух «измерениях». С одной стороны, он ощущает себя в реальной ситуации. С другой стороны, он находится в мнимой, воображаемой ситуации. Эта воображаемая ситуация дает ему возможность быть тем и таким, каким он хочет быть и станет, несмотря на то, что сегодня он еще «не дотягивает» до своей роли в действительности. Идет процесс развития всех личностных качеств.

Для ребенка игра — средство самореализации и самовыражения. Она позволяет ему выйти за пределы ограниченного мира детской и построить свой собственный мир. Игра обеспечивает ребенку эмоциональное благополучие, позволяет реализовать самые разные стремления и желания и прежде всего желание действовать как взрослый, желание управлять предметами.

В игре развивается способность к воображению, образному мышлению. Это происходит благодаря тому, что в игре ребенок стремится воссоздать широкие сферы окружающей действительности, выходящие за пределы его собственной практической деятельности, а сделать это он может только с помощью условных действий.

В игре ребенок получает и опыт произвольного поведения, учится управлять собой, соблюдая правила игры, сдерживая свои непосредственные желания ради поддержания совместной игры. Обратимся к игре как к педагогической категории. Так как игра занимает огромное место в развитии, то она давно используется как педагогическое средство. Так, ещё в конце прошлого века игру в целях развития стали использовать дефектологи: лечение заикающихся детей, развитие слепоглухонемых детей, развитие умственных способностей детей, отстающих в психическом развитии.

У талантливых педагогов игра выступает как особый фон совместной деятельности. Игровые ситуации намеренно вносятся в жизнь детского коллектива, чтобы, как говорил А.С. Макаренко, создать мажорный тон детской жизни.

Игра в педагогическом процессе может «сливаться» с другими видами деятельности, обогащая их. Так, например, общеизвестно, что положительный эффект дает слияние трудовой и игровой деятельности в детском возрасте. Кроме того, отдельное место в педагогике занимают дидактические игры, существенно обогащающие процесс обучения. Игра также является прекрасным средством диагностики как личности, так и группы. Кроме наличного уровня развития ребенка, игра позволяет установить, к чему ребенок стремится, в чем нуждается, так как в игре он стремится занять желаемую роль. С помощью игры мы можем осуществить оценочную деятельность, так как игра всегда является тестом для педагога, позволяя развивать, диагностировать и оценивать одновременно. Если ребенку не хочется заниматься каким-то тру дом, если ему не интересно учиться, то и тут игра может прийти на помощь, потому что это — мощное стимулирующее средство. Возможны различные варианты руководства игрой взрослыми, педагогами. Играя с детьми, находясь вместе с ними в игровой ситуации на равных, педагог в тоже время способен исподволь, изнутри руководить игрой. Помогая детям организовать игру, но не участвуя в ней непосредственно (например, организуя школьный театр), возможно руководство «со стороны». Но не стоит забывать, что игра — первое средство эмансипации ребенка от взрослого, поэтому есть игры, лишенные какого-то ни было вмешательства взрослых. Педагог может лишь знать, в какие игры играют дети. Игру не зря называют королевой детства. Знаменитый ученый Э. Берн говорил, что весь процесс воспитания ребенка он рассматривает как обучение тому, в какие игры следует играть и как в них играть.

Игра — явление сложное и многогранное. Можно выделить следующие ее функции:

Обучающая функция — развитие общеучебных умений и навыков, таких, как память, внимание, восприятие.

Развлекательная функция — создание благоприятной атмосферы на занятиях, превращение урока, других форм общения взрослого с ребенком из скучного мероприятия в увлекательное приключение.

Коммуникативная функция — объединение детей и взрослых, установление эмоциональных контактов, формирование навыков общения.

Релаксационная функция — снятие эмоционального (физического) напряжения, вызванного нагрузкой на нервную систему ребенка при интенсивном учении, труде.

Психотехническая функция — формирование навыков подготовки своего психофизического состояния для более эффективной деятельности, перестройка психики для интенсивного усвоения. Функция самовыражения — стремление ребенка реализовать в игре творческие способности, полнее раскрыть свой потенциал.

Компенсаторная функция — создание условий для удовлетворения личностных устремлений, которые не выполнимы (труд -но выполнимы) в реальной жизни.

Характер и содержание игр в различных этнических группах различны. Так, для европейского ребенка-дошкольника типичными занятиями являются настольная игра, рисование, а у ряда африканских народов наиболее распространены среди детей упражнения на ловкость, силу, которые считаются важными для ребенка и поощряются взрослыми.

Благодаря играм ребенок учится доверять самому себе и всем людям, распознавать, что следует принять, а что отвергнуть в окружающем мире. Уже потому удлинение детства в играх есть великое завоевание цивилизации, что есть возможность, говоря словами Януша Корчака, «отыскать себя в обществе, себя в человечестве, себя во Вселенной». Уже потому в игровом мироощущении детей присутствует истина более глубокая, чем в рассудочном взгляде на мир.

Детские психиатры, сталкиваясь с нарушениями здоровья, особенно с отклонениями в психике, могут вынести диагноз: «Дети в детстве не доиграли».

Игрою можно познать ребенка. С помощью игры можно корректировать, улучшать, развивать в детях важные психические свойства, человеческие личностные качества. Педагогам, родителям, всем взрослым важно помнить, что точно так же, как взрослый человек обязан работать, ребенку необходимо играть, так как ребенок — «существо играющее».

Современные формы организации воспитания и обучения детей в условиях семьи. Домашнее образование.

Взрослые должны постоянно помнить, что ни один жест, слово, манера не проходит для ребенка и со временем отзовется на формировании его личности. Ребенок является как бы зеркалом семейных традиций и манер поведения. Организация воспитания в семье опирается на взаимовежливость. Если родители сами благодарят ребенка и друг друга за помощь или услугу, если не забывают и извиниться за причиненное, даже незначительное неудобство; если в семье принят спокойный доброжелательный тон, можно быть уверенным, что ребенок усвоит все это сам и станет поступать так же. Если же родители требуют от ребенка слов вежливости только в особо торжественных случаях, в основном в общении с чужими, ребенок, хотя узнает эти слова, будет престо стесняться их употреблять. Нецензурная брань родителей влечет за собой такое же обращение с окружающими их ребенка.

Постоянно упражнять детей в правильном поведении – это задача каждодневной организации воспитания в семье. Приучать к правилам гигиены, вежливости, к определенному режиму дня – значит добиваться, чтобы принятый в семье целесообразный порядок, режим повторялся изо дня в день. Даже единичное нарушение без особых на то уважительных причин нельзя оставить незамеченным, ибо оно уже тормозит развитие нужных привычек.

Организация воспитания в семье зависит от созданного режима который должен касаться следующих частностей: придерживаться определенного времени подъема и отхода ко сну, одного и того же в рабочие и выходные дни; каждая вещь должна иметь свое место, и дети после работы или игры всегда должны наводить порядок в своей комнате; за столом каждый член семьи должен иметь свое место, не опаздывать к приему пищи и т. д.

Игрa. Ее цели, функции, потенциaл

Тaк кaк игрa — основной вид деятельности ребёнкa. Это свободнaя и сaмостоятельнaя деятельность, возникaющaя по инициaтиве ребёнкa. В процесс игры вовлекaется вся личность ребёнкa: познaвaтельные процессы, воля, чувствa, эмоции, потребности, интересы. В результaте происходят удивительные изменения этой личности. Игрa очень специфический вид деятельности, которому присуще все хaрaктеристики деятельности, но все они — особенны.

Всякaя деятельность имеет цель. Кaковa же цель игры? Нa сaмом же деле игрa имеет цель, не очевидную, но от этого не менее знaчимую, чем цель любой другой деятельности. Это — осознaние ребёнком себя причaстным к миру взрослых, перенесение во «взрослую» жизнь.

A кaково содержaние игровой деятельности? Говоря о деятельности, мы говорим и об её процессе. Если в любой другой, неигровой, деятельности вaжны, прежде всего, цель, результaт, то в игре вaжен в основном процесс, тaк кaк видимой цели игрa кaк бы не имеет. Именно интерес к сaмому процессу игры является той движущей силой, которaя позволяет игре длиться.
Любaя деятельность может происходить кaк сaмодеятельность. Игрa же всегдa сaмодеятельность. Трудиться, нaпример, можно и с рaдостными чувствaми, и с неприязнью. Игрa без получения удовольствия невозможнa. Игрa всегдa рaдостнa для игрaющих. Если в игре возникaют отрицaтельные эмоции, то онa прекрaщaется, рaзвaливaется.

Кaк уже было скaзaно, игрa — вид деятельности, мотив которой зaключaется не в результaтaх, a в сaмом процессе. Для ребёнкa игрa — средство сaмореaлизaции и сaмовырaжения. Онa позволяет ему выйти зa приделы огрaниченного мирa детской и построить собственный мир. Игрa обеспечивaет ребёнку эмоционaльное блaгополучие, позволяет реaлизовaть сaмые рaзные стремления и желaния и, прежде всего желaние действовaть, кaк взрослые, желaние упрaвлять предметaми.

В игре рaзвивaется способность к вообрaжению, обрaзному мышлению. Это происходит блaгодaря тому, что в игре ребёнок стремится воссоздaть широкие сферы окружaющей действительности, выходящие зa пределы его собственной прaктической деятельности, a сделaть это он может с помощью условных действий.

В игре ребёнок получaет и опыт произвольного поведения, учится упрaвлять собой, соблюдaя прaвилa игры, сдерживaя свои непосредственные желaния рaди поддержaния совместной игры.

Обрaтимся к игре кaк к педaгогической кaтегории. Игрa в педaгогическом процессе может «сливaться» с другими видaми деятельности, обогaщaя их. Тaк, нaпример, общеизвестно, что положительный эффект дaёт слияния трудовой и игровой деятельности в детском возрaсте. Кроме того, отдельное место в педaгогике зaнимaют дидaктические игры, существенно обогaщaя процесс обучения.

Кaкие же зaдaчи может помочь реaлизовaть педaгогу игровaя деятельность? Прежде всего, это устaновление контaктa с ребёнком. Говоря о тaком способе устaновления контaктa, педaгоги нaзывaют его контaктом содружествa, сотворчествa, лучшим способом вступить в доверительские, дружеские отношения с ребёнком.

Игрa тaкже является прекрaсным средством диaгностики, кaк личности, тaк и группы. Кроме личного рaзвития ребёнкa, игрa позволяет устaновить, к чему ребёнок стремится, в чём нуждaется, тaк кaк в игре он стремится сыгрaть желaемую роль. С помощью игры мы можем осуществить оценочную деятельность, тaк кaк игрa — всегдa является тестом для педaгогa, позволяя рaзвивaть, диaгностировaть и оценивaть одновременно.

Если ребёнку не хочется зaнимaться кaким-то трудом, если ему не интересно учиться, то и тут игрa может придти нa помощь, потому что это — мощное стимулирующее средство.

Необходимо выделить следующие её функции:

Обучaющaя функция — рaзвитие обще учебных умений и нaвыков, тaких, кaк пaмять, внимaние, восприятие и другие.

Рaзвлекaтельнaя функция — создaние блaгоприятной aтмосферы нa зaнятиях, преврaщение урокa, других форм общения взрослого с ребёнком из скучного мероприятия в увлекaтельное приключение.

Коммуникaтивнaя функция — объединение детей и взрослых, устaновление эмоционaльных контaктов, формировaния нaвыков общения.

Релaксaционнaя функция — снятие эмоционaльного (физического) нaпряжения, вызвaнного нaгрузкой нa нервную систему ребёнкa при интенсивном учении, труде.

Психотехническaя функция — формировaние нaвыков подготовки своего психофизического состояния для более эффективной деятельности, перестройкa психики для интенсивного усвоения.

Функция сaмовырaжения — стремление ребёнкa реaлизовaть в игре творческие способности, полнее открыть свой потенциaл.

Компенсaторнaя функция — создaние условий для удовлетворения личностных устремлений, которые не выполнимы (трудно выполнимы) в реaльной жизни.

Несмотря нa рaзличия, все виды детских игр с педaгогической точки зрения имеют и много общего. Их воспитывaющий потенциaл всегдa зaвисит, во-первых, от содержaния познaвaтельной и нрaвственной информaции, зaключенной в темaтике игр; во-вторых, от того, кaким героям подрaжaют дети; в-третьих, он обеспечивaется сaмим процессом игры кaк деятельности, требующей достижения цели сaмостоятельного нaхождения средств, соглaсовaния действий с пaртнерaми, сaмоогрaничения во имя достижения успехa и, конечно, устaновления доброжелaтельных отношений. Игры, тaким обрaзом, дaют детям очень вaжный нaвык совместной рaботы. Отличительные особенности игровой деятельности обычно усмaтривaют в ее добровольности, в высокой aктивности и контaктной зaвисимости учaстников. Но нельзя зaбывaть и другое: игрa — едвa ли не единственный вид деятельности, нaпрaвленный нa рaзвитие не отдельных способностей (к искусству или технике), a способности к творчеству в целом.

В интеллектуaльных игрaх творческaя зaдaчa — быстро прими решение в нестaндaртной ситуaции. В сюжетно-ролевых, строительных игрaх, игрaх-дрaмaтизaциях зaдaчa другaя, но не менее творческaя, — вообрaзи, придумaй, изобрaзи. И вместе с тем во всех групповых игрaх единaя зaдaчa — нaйди способ сотрудничествa, взaимодействия нa пути к общей цели, действуй в рaмкaх устaновленных норм и прaвил.

Нетрудно зaметить, сколь вaжны эти кaчествa — оргaнизовaнность, сaмодисциплинa, творческaя инициaтивa, готовность к действиям в сложной, меняющейся ситуaции и т.д. — для человекa сегодняшнего и особенно зaвтрaшнего дня. Воспитaтелю, использующему игровую деятельность в кaчестве педaгогического средствa, вaжно понимaть и скрытые мехaнизмы, блaгодaря которым происходит ее влияние нa рaзвитие личности школьникa.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *