Аффилиация в статье

Аффилиация в статье

Аффилиация и экспертиза научных публикаций

Ещё с 1960-ых годов ежегодно рассчитывается импакт-фактор журналов — численный показатель важности журнала, основанный на отношении числа цитирований журнала к общему числу статей, опубликованных в журнале за определённый период, и публикующийся в журнале «Journal Citation Report». Со временем оценка вкладов в науку учёных с учётом импакт-факторов журналов, опубликовавших их статьи, стал серьёзной патологией в науке . Журналы стали принимать к публикации не те статьи, которые содержат важную научную информацию о фундаментальных теоретических и экспериментальных исследованиях, а такие, которые предполагают иметь большую цитируемость. А это совершенно разные вещи. Для отказа в принятии статей для публикации используются голословные отговорки. Например, «Журнал экспериментальной и теоретической физики» сообщает автору «Ваша статья носит методический характер, а мы такие статьи не публикуем», хотя в статье нет и намёка на что-либо «методическое». Или ещё проще: «Глубокоуважаемый Иван Иванович! Ваша статья не интересна для нашего журнала» — и никаких комментариев такого заключения. А в правилах для авторов журнала «Nature Phisics» сообщается, что отказывая в публикации, “мы никаких объяснений не даём». Подобные отказы следует воспринимать как оскорбление, хотя действующие законы нигде не нарушены. Если редакция журнала отказывает в публикации, то она должна дать этому обоснование, с тем чтобы авторы были осведомлены в недостатках, имеющихся в их работе, и приняли должные меры к их исправлению.

Те же журналы, которые соглашаются принимать работы к публикации, в связи с предвзятыми интересами редакций к повышению импакт-фактора журнала, выставляют требования, нарушающие права авторов и ухудшающие содержание статьи. Например, они требуют ограничения на количество цитируемых в статье работ автора, обязательного цитирования статей, уже опубликованных в их журнале и др. Такие требования уже содержали бы в себе состав преступления ст. 285 УК РФ (злоупотребление служебным положением). Но, поскольку члены редакции государственных научных журналов не являются должностными лицами, а являются, всего лишь, государственными служащими, то, согласно пункту 4 этой статьи такие служащие могут нести уголовную ответственность по данной статье лишь в случаях, специально предусмотренными соответствующими статьями. А таких статей в УК РФ — просто нет!

Для частных, коммерческих и иных организаций, взявшихся издавать научные журналы, может быть применена ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями). Однако к редакциям государственных научных журналов эта статья не применима, поскольку редакции этих журналов не являются коммерческими и, самое удивительное, они не являются и «иными». В самом тексте статьи понятие «иных организаций» не расшифровывается. На этом основании можно было бы потребовать от редакций журналов скорректировать преступные требования редакций в правилах для авторов под угрозой возбуждения уголовного дела по этой статье. Но тут «незаконно» начинает действовать пункт 1 комментария к этой статье , утверждающий, что данная статья действует только для тех лиц, которые не являются ни должностными лицами и не занимающих государственные должности. Вообще данный комментарий можно было бы игнорировать, поскольку комментарий — это всего лишь мнение его авторов, а не сам текст закона. Однако нашими судами он рассматривается, как догма, и приравнен по значимости к самому закону. По тем же причинам не может быть применена к редакциям журналов ст. 293 УК РФ (халатность), требующая того, что хотя бы главный редактор был бы должностным лицом. Во всех случаях, связанных со злоупотреблениями полномочных лиц, можно обращаться только в гражданские суды на предмет изменения принятого ими решения, но наказать их за это — невозможно. Разве что, поскольку гиперкомпенсация ущерба от преступления в нашей стране запрещена , то по решению суда возможна компенсация за «моральный вред», который, в принципе, недоказуем! Неполнота и бардак в кодексах дают возможность адвокатам на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 12 ГПК РФ) не искать истину, а соревноваться по принципу «Совесть на совесть, кто кого надует». Беззубые кодексы превращают суды в место борьбы глиняных горшков с чугунными.

Другой болезнью науки является борьба с лженаукой. Беда в том, что лженаука, на самом деле, существует. Но, как показывает практика, что является наукой, а что лженаукой, узнаётся со временем. А экспертные комиссии научных организаций (НО) действуют-злодействуют в текущий момент. В настоящее время в нашей стране для публикации научной статьи, содержащей важную новую информацию, особенно принципиально новую, поставлен большой перестраховочный бюрократический заслон в форме нескольких последовательных фильтров: доклад с голосованием на семинаре лаборатории или Учёном Совете НО, рассмотрение экспертной комиссией НО, утверждением их решений директором НО в сопроводительном письме в редакцию с предложением опубликовать статью в соответствующем журнале. Всё вышеперечисленное — это и есть цензура, существование которой является прямым нарушением прав авторов на публикацию результатов своих исследований. Оценка статьи рецензентами и заключительное решение главного редактора или редакционного совета журнала уже не входит в состав упомянутого бюрократического заслона, поскольку данные лица имеют право на защиту своего журнала от ошибочной информации и дезинформации.

Чисто юридически коллективы семинаров, как лаборатории, так и Учёного Совета, никаких прав на запрет публикации статьи не имеют. Эти права принадлежат только автору и редакции соответствующего журнала. Поэтому решения семинаров могут носить для автора только рекомендательный характер. Голосование на семинарах сводится к сведению личных счётов между сотрудниками НО, что неприемлемо. Обсуждение публикации на семинаре, казалось бы, могло быть допустимым только в целях ознакомления и повышения количества знаний по предмету публикации, но и это, до акта самой публикации, является опасным действом, поскольку известны случаи прямой кражи научной информации, полученной плагиаторами именно на этих семинарах.

Экспертная комиссия преследует три цели:

  1. Исключить попадание секретной информации в открытую печать.
  2. Исключить умышленно лженаучную и заведомо ошибочную информацию.
  3. Исправлять грамматические, стилистические ошибки и убрать нецензурную, оскорбительную лексику в тексте публикации.

Легко видеть, что все три функции экспертных комиссий являются надуманными, избыточными и заведомо вредоносными. Автор, как работающий в соответствующей области, как правило, лучше знает, насколько секретны или не секретны результаты его исследований. Члены экспертных комиссий, обычно, не более, а, в равной степени, или даже менее компетентны в степени секретности представленных материалов. Ответственность за публикацию секретных материалов в открытой печати несёт не только экспертная комиссия, пропустившая к печати такие материалы, но и автор. А вот, если экспертная комиссия не пропустила несекретные материалы, то автор оказывается в роли потерпевшего от действий экспертной комиссии, а материалы во время неопубликованными. Кроме того, комиссия может злоупотреблять своими полномочиями. По этим причинам автор, и только автор должен решать вопрос о секретности результатов своих исследований. И только тогда, когда у него имеются сомнения в их несекретности, или автор хочет перестраховаться, только тогда он должен обращаться УК услугам экспертов.

Мнение о лженаучности представленной статьи члены экспертной комиссии выносят на основании своего собственного субъективного мнения о предмете исследования. Это не означает, что они имеют право накладывать вето на публикацию таких материалов, даже если это мнение совпадает с субъективным мнением Учёного Совета НО. Статью написал автор, а не Учёный Совет или экспертная комиссия. Поэтому только автор имеет право её публиковать или не публиковать. Отказное заключение экспертной комиссии юридически ничтожно. А вот вопрос о лженаучности публикации статьи в редакции журнала и принятия соответствующего положительного или отказного решения на основании отзывов независимых рецензентов и членов самой редакции является сущностным, и редакции имеют полное право принять статью к публикации или отказать автору в этом. Иногда, в случае сомнений, редакции, помимо отзывов независимых рецензентов, запрашивают соответствующий отзыв от руководства НО, который позволяет им сориентироваться в трудных ситуациях. Исправление ошибок и опечаток в тексте статьи — это также прерогатива редакций журналов. Из сказанного следует, что работа экспертных комиссий научных организаций приносит только вред развитию науки и является Абсолютным преступлением . Сами же экспертные комиссии являются рудиментом и должны быть упразднены. Соответственно, поэтому никаких утверждений директорами НО «актов экспертизы» не должно требоваться, также как и сопроводительных писем в редакции журналов.

Однако редакции многих журналов привыкли к порочной практике получать сопровождающие письма от научных организаций с их рекомендациями. Затем, если статьи получат положительную оценку рецензентов, их публиковать.

Аффилиация статей может быть в следующих вариантах:

Иванов А.Б., Петров В.Г.

1. Статью представляет Институт физики твёрдого тела РАН

2. Cотрудники Института физики твёрдого тела РАН

3. Работа выполнена в Институте физики твёрдого тела РАН

4. Институт физики твёрдого тела РАН

5. Частные лица ( или полное отсутствие информации об авторах)

6. Россия, г. Москва

Первый вариант аффилиации означает, что работа прошла выше описанный бюрократический заслон. Второй вариант говорит о том, что работу представляют сотрудники Института, а не Институт. В этом случае прохождение бюрократического заслона не обязательно. В третьем варианте работу могут представлять не только авторы, но и посторонние, в том числе и анонимные, физические или юридические лица, которые, возможно, имеют в этом свой интерес. Четвёртый вариант аффилиации указывает лишь на то, что работа имеет некоторое отношение к Институту физики твёрдого тела (ИФТТ), не уточняется какое именно. Это может означать, не только то, что она выполнена в институте или её сотрудниками, но и то, что авторы имеют некоторое отношение к Институту физики твёрдого тела. В частности, они могут работать в другой организации, тема исследований которой не связана в достаточной степени с физикой твёрдого тела. Они обращались к услугам ИФТТ или консультировались у сотрудников ИФТТ; авторы раньше работали в ИФТТ и теперь работают в другой организации или вообще нигде не работают, находятся на пенсии и т.п., но располагают своими материалами по данной тематике, полученными во время работы в ИФТТ; авторы, располагающие материалами других бывших сотрудников ИФТТ, которые уже умерли или проживают по неизвестному для них адресу, если использование таких материалов необходимо для доказательств и лучшего изложения результатов собственных исследований. При этом включение уже умерших или проживающих по неизвестному адресу лиц в соавторы статьи не правомочно, поскольку эти лица могут быть не согласны с таким включением. Однако в тексте статьи следует указать, что данная часть работы выполнена таким-то лицом. Данный вариант аффилиации также не требует прохождения бюрократического заслона.

Пятый и шестой варианты по своему смыслу равнозначны, но шестой вариант предпочтительнее. Эти варианты подчёркивают свою отстранённость от конкретной организации и всю ответственность за истинность содержания публикуемой статьи берут на себя. Естественно, что никакого бюрократического заслона им проходить не нужно. Таким образом акты экспертизы авторы обязаны представлять только если они используют первый, ущемляющий их авторские права, вариант аффилиации.

На вопрос к Федеральному Агентству Научных Организаций (ФАНО) — Какими должны быть правила для авторов в Российских научных журналах? — был получен ответ: это решают редакции самих журналов. Однако такая свобода в правилах для авторов позволяет творить произвол как редакциями журналов, так и руководствами научных организаций. Конкретика правил для авторов в разных журнала, естественно, должна быть разной. Она зависит от специфики журнала и позиций редколлегии журнала, но некие общие правила, например, описанные выше правила, касающиеся экспертизы и аффилиации научных публикаций, должны быть общими для всех научных журналов. И это должно быть закреплено в соответствующем законе.

Закон ближнего круга

Данный закон, также выделенный П.С.Тарановым (там же, с. 26), гласит: сила влияния людей друг на друга прямо пропорциональна степени их социальной близости.

Установки ближайшего круга общения для человека всегда весомее и сильнее, чем нормы отстоящих сообществ, включая и общество в целом.

Человек всегда доверяет высказываниям и мнениям тех, кто к нему социально близок. Так, для интеллигента – это интеллигент, для рабочего – рабочий, для учителя – учитель, для военного – военный, для маргинала или бомжа наиболее авторитетен другой маргинал или бомж. Для того, чтобы эффективно воздействовать на человека, надо, чтобы то или иное мнение высказал социально близкий ему человек – или хотя бы человек, выглядящийкак социально близкий, «свой», что всегда стараются делать политики.

В ближайший круг человека входят его родные, соседи и коллеги. Их мнение будет воспринято при прочих равных условиях как более верное и авторитетное, чем мнение тех, с кем человек лично не общался. Массовое пожимание избирателям рук, практикуемое западными политиками в период предвыборной компании, нацелено именно на приближение к человеку, вхождение в его ближайший круг – лично знакомых, лично общавшихся с ним.

Влияние ближайшего круга в общении особенно сильно в России с ее коллективистским началом и традиционно сильным влиянием семьи и друзей на формирование мнения и поведения отдельной личности.

Закон эмоциональной аффилиации

Формулировка закона: люди в эмоциональном состоянии стремятся объединиться в группу и общаться друг с другом.

Возбужденные люди сразу образуют группы или даже толпы.

Возбужденные люди предпочитают общаться и образовывать группы с такими же, как они сами; люди в плохом настроении ищут друзей по несчастью, радостному человеку хочется общаться с радостным же партнером и т.д. Поэтому так одинаково легко образуются толпы ликующих и агрессивных людей.

Интересно, что люди не возбужденные особой тенденции к поиску партнеров в таком же эмоциональном состоянии не обнаруживают (С.Таббс, С.Мосс), в связи с чем можно утверждать, что снятие эмоционального возбуждения ведет к распаду подобной группы общения.

Закон речевого усиления эмоций

Формулировка закона: эмоциональные выкрики человека усиливают переживаемую им эмоцию.

Так, экспериментально установлено, что если человек кричит: – Ой, ужас какой! Ой, как страшно! Ой, боюсь! – то реально переживаемый им страх усиливается. Эмоциональная констатация эмоции усиливает ее, как показывают исследования, в полтора-два раза (см. выше закон речевого самовоздействия). Таким образом, если человек «молча» испытывает ту или иную эмоцию, не выражая ее словами, она по силе остается “равна самой себе”; если же человек ее вербализует, она усиливается.

Следствие: не надо кричать от страха, и страх не возрастет.

Данный закон реализуется и в другом случае – при адресации эмоциональных выкриков в лицо партнеру. Если человек кричит другому в лицо : – Ах ты, дрянь! Ах, ты гад! Ах, ты так?!, – то реально переживаемая им негативная эмоция (ярости, злости, страха и т.д.) тоже усиливается, человек самораспаляется, агрессивность его возрастает.

Если же человек вербализует в аналогичных ситуациях положительные эмоции, например: – Ах, ты радость моя! Милая ты моя! Любимый ты мой! или: Ура! Го-о-л! и т.д., то положительная эмоция также усиливается. В толпе – например, на стадионе, вовремя матча, или на митинге, в толпе, охваченной паникой, благодаря механизму психического заражения, в условиях криков и выкриков сила переживаемой человеком эмоции возрастает до 4 раз.

Закон речевого поглощения эмоций

Формулировка закона: при связном рассказе о переживаемой эмоции она поглощается речью и исчезает.

Выраженное в связном рассказе эмоциональное переживание (например, горе), будучи рассказанным и выслушанным, «исчезает» вместе со словами, которые были использованы для рассказа. Слова как бы впитывают, поглощают как губки выражаемую ими эмоцию, забирая ее у человека.

Данное явление известно в формулировке «поплакаться в жилетку» – если твою жалобу выслушали, посочувствовали, твое огорчение, расстройство, переживание значительно ослабляется, а часто и совсем уходит. Если же рассказать о горе некому, человек, особенно русский, очень тяжело это переживает. Вновь вспомним классическое описание М.Лермонтовым данного состояния души: «И скучно, и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды…».

У многих людей есть знакомые, к которым все ходят жаловаться: эти люди умеют выслушивать, и к ним ходят за психическим и эмоциональным сочувствием. При этом решающее значение приобретает именно сам рассказ, который должен быть сочувственно выслушан. Если человек рассказывает, как ему больно, то у него действительно меньше болит. Пожилые люди потому так любят рассказывать о своих болезнях, что это действительно доставляет им некоторое психическое и физическое облегчение.

Один мудрый человек сказал: если больной после приема у врача не чувствует себя лучше, врач плохой. Ведь больной врачу жалуется, больного врач должен выслушать, посочувствовать, воодушевить.

Многие женщины, особенно пожилые, любят рассказывать родственникам, знакомым и даже первому встречному всякие страшные криминальные истории, о которых сообщали в газетах или рассказывали соседи – как целую семью убили, головы отрезали, квартиру подожгли и т.д. Эти рассказы – тоже проявление стремления использовать речь для избавления от неприятной эмоции. Такие истории рассказывают люди, которым самим очень страшно, которые всего этого ужасно боятся. Рассказав о страшном, они от этого страха избавляются – во-первых, выразив его словами, а во-вторых, напугав других: взаимность страха, как известно, делает страх более легко переносимым – если все боятся, то мне уже и не так страшно, я не один.

Если человек рассказывает о своей радости, то она тоже постепенно уходит: рассказал, за тебя порадовались, и все. Американские психологи поэтому рекомендуют следующее: чтобы продлить ощущение радости, некоторое время надо подержать радостное событие втайне от тех, кому больше всего хотелось бы об этом рассказать, и при этом «ходить вокруг» этих людей – тогда, по мнению американцев, вы сможете получить истинное удовольствие от своих положительных эмоций, насладиться ими.

Еще одной формой проявления данного закона является ни на кого не направленная эмоциональная речь, в том числе брань, ругательства, никому не адресованные: – Вот, черт! – Проклятье! – Черт возьми! и др., вплоть до самых крепких выражений.

Подчеркнем, что в таком употреблении ругательства выполняют функцию выпуска пара – безадресно выругался, и полегчало. Установлено, что если человек ударился ногой обо что-либо и выругался себе под нос, нога меньше болит. Важно лишь иметь в виду, что в подобных случаях ругательства должны употребляться безадресно и никто их не должен слышать; употребление же их адресно (в лицо обидчику) приводит к усилению выражаемой ими эмоции.

Функция поглощения эмоции – одна из важнейших функций инвективной (бранной) лексики; следует только еще раз напомнить, что такие слова должны употребляться без свидетелей, чтобы не оскорблять общественную нравственность. Кстати, в функции поглощения эмоции может выступать любое слово, которое мы решим для этого использовать.

Закон эмоционального подавления логики

Данный закон гласит: в эмоциональном состоянии человек теряет логичность и аргументированность речи.

Если человек возбужден, то в его мыслительной деятельности начинает доминировать правое эмоциональное полушарие, а левое, логическое, отвечающее за рациональное мышление, за понимание связной речи и порождение связной речи, оказывается подавленным, как бы отключенным. Чем сильнее эмоция, тем слабее возможность человека воспользоваться своим левым полушарием, то есть логическим мышлением, разумом. Именно поэтому возбужденного человека логикой не возьмешь – он логику не воспринимает, не может мыслить логически.

Доминирующее у возбужденного (как и у пьяного) человека правое полушарие понимает преимущественно короткие, частотные готовые фразы, отдельные конкретные слова, но плохо понимает рассуждения, очень плохо понимает связную речь и практически не воспринимает каких-либо аргументов.

Когда возбужденный человек говорит, он тоже пользуется в основном правым полушарием, которое не может обеспечить человеку связной речи, а поставляет ему лишь отдельные готовые фразы. Поэтому возбужденный человек и сам неубедителен, когда говорит, и не воспринимает логичную речь.

Возбужденный человек, пользуясь преимущественно правым полушарием, искаженно понимает смысл обращенных к нему слов – чаще всего он способен понять лишь смысл отдельных слов, наиболее громко произнесенных либо завершающих реплику, к анализу связи слов он практически неспособен. Поэтому возбужденный и пьяный ведут себя очень сходно – кричат, повторяются, не слышат и не понимают очевидного, «цепляются» к отдельным словам (поскольку фактически и понимают только отдельные слова), не понимают связи между словами, неспособны сделать разумные выводы из сказанного.

Следствием из закона эмоционального подавления логики можно считать следующее суждение: возбужденному человеку не надо ничего доказывать и убеждать его в чем-либо, с ним нужно общаться эмоционально, демонстративно не спорить, соглашаться с ним и постепенно снижать уровень его эмоционального возбуждения, успокаивать его, чтобы в конце концов «включить логику».

Рассмотренные нами законы общения не исчерпывают списка коммуникативных законов, которые могут быть выделены. Это, по-видимому, лишь наиболее яркие, лежащие «на поверхности» общения. Знание их , умение их распознать, сознательно использовать, а иногда и противостоять им – важная составляющая коммуникативной грамотности носителя языка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *